Политика на сломе эпох
Политика на сломе эпох слайдер Политика на сломе эпох слайдер Политика на сломе эпох слайдер Политика на сломе эпох слайдер Политика на сломе эпох слайдер Политика на сломе эпох слайдер Политика на сломе эпох слайдер Политика на сломе эпох слайдер Политика на сломе эпох слайдер
Политика на сломе эпох
Политика на сломе эпох 1980 год Политика на сломе эпох 1982 год Политика на сломе эпох 1984 год Политика на сломе эпох 1986 год Политика на сломе эпох 1988 год Политика на сломе эпох 1990 год Политика на сломе эпох 1992 год Политика на сломе эпох 1994 год Политика на сломе эпох 1996 год Политика на сломе эпох 1998 год
Политика на сломе эпох
Политика на сломе эпох 1981 год Политика на сломе эпох 1983 год Политика на сломе эпох 1985 год Политика на сломе эпох 1987 год Политика на сломе эпох 1989 год Политика на сломе эпох 1991 год Политика на сломе эпох 1993 год Политика на сломе эпох 1995 год Политика на сломе эпох 1997 год Политика на сломе эпох 1999 год
Политика на сломе эпох

Материалы в рубрике 1994 год

Парадокс эпохи: Солженицыну рукоплещут... коммунисты

Рубрика: 1994 год

28 октября - очередная годовщина выступления А.И.Солженицына в Госдуме РФ, состоявшегося вскоре после возвращения его в Россию в1994 году. Тогда это было значительным и неоднозначным событием — тем более, что даже принять решение о его приглашении в ГД удалось только со второго раза.

Мы уже писали о том тяжком и тягостном впечатлении, которое оставило это выступление.

Солженицын вернулся на родину уже после того, как состоялись главные события в ее новейшей истории. Но он все еще оставался для нас пророком, мессией и гуру в одном лице. А увидели мы перед собой этакого «знатного иностранца», «консультанта», который, как сказано в биографии, размещенной на его официальном сайте, «проехав на поезде всю страну от Владивостока до Москвы за 55 дней и собрав при этом, по его собственному выражению, "целую коллекцию воплей и слез". Вот так. За 55 дней он решил, что узнал и понял, чем и как живет Россия.

После выступления Солженицына Алла Гербер опубликовала в «Московском комсомольце» (о, тогда это была совсем другая газета!) заметку, в которой сказала, что писатель Солженицын "все понял в России... на уровне корреспондента из районной газеты" и что во время этого выступления депутаты фракции ВР "прощались со своим Солженицыным, и это было подлинное переживание расставания"...

А вот что писал об этом событии Рой Медведев (фрагменты из его книги "Александр Солженицын и новая Россия", опубликованные в 2000-м в «Незавсимой газете»).

«О возвращении Солженицына в Россию уверенно говорили в Москве уже в апреле 1994 года, хотя точная дата и место возвращения писателя были еще неизвестны. Казалось странным, но только немногие из писателей и публицистов встретили это известие с воодушевлением. "Он единственный, - писал в "Независимой газете" от 27 апреля 1994 г. Сергей Яковлев, - кто способен собрать расколотый, разметанный по углам несчастный народ под знаменем национального возрождения, вернуть ему надежду и уверенность в своих силах и направить энергию народа в здоровое, созидательное русло".

"Пророк он или не пророк? - задавал вопрос Александр Пумпянский. - Но пророк - это человек, провидящий свой век. Солженицын же столько раз ошибался. Все последнее десятилетие, переломное для судеб России, был ли он первым с точным словом поддержки или предостережения? Нет, он отмалчивался. Понимает ли он мир на пороге третьего тысячелетия или безнадежно погрузился в исковерканную российскую историю? Где он черпает идеалы общественного устройства, разве не в мире, которого нет".

"Я против возвращения Солженицына в Россию, - заявил писатель Юрий Нагибин. - Этот приезд и ему, и всем нам сорвет нервную систему. То, что делает сейчас Солженицын, мне неприятно. Человеку, создавшему двадцать томов, кажется, что он объял Россию, ее прошлое, настоящее и будущее. Это все чушь! Тут и без него немало умных людей. Сейчас нужны люди типа Гайдара, которые могут быть абсолютно мужественными, которые думают".

Наиболее жесткой оказалась статья молодого литературоведа Григория Амелина "Жить не по Солженицыну" в уже упомянутом номере "НГ": "С голливудской бородой и начищенной до немыслимого блеска совестью, он является в Россию, как Первомай, и, как он же, безбожно устаревший. А кому он, в сущности, нужен? Да никому... Нафталину ему, нафталину! И на покой".
«...Крайне враждебно встретили писателя и все известные лидеры российской национально-патриотической оппозиции. Еще до приезда Солженицына в Москву Сергей Бабурин заявил, что "ничего не ждет от появления Солженицына в России". "А кто он, собственно, такой?" - ответил вопросом на вопрос Александр Невзоров. "Кто придет его слушать? - спрашивал редактор газеты "Завтра" Александр Проханов. - Он не будет встречаться с коммунистами... К нему не придет партия Гайдара, весь этот неокапиталистический и космополитический слой... Он будет искать поддержки у националистов. Тут он как дома, тут его духовная родина. Но с чем он туда придет? Вряд ли он придет туда как абсолютный хозяин. У этой оппозиции появились свои лидеры, свой горький опыт, своя трагедия - трагедия октября прошлого года. Трагедия, которую Солженицын принимает. Он оправдал расстрел у "Белого дома"... И как же он придет к националистам, которые считают это величайшим преступлением перед Россией?"

Достаточно подробно описал Р.Медведев и думское выступление,
..В середине октября писатель стал готовиться к предстоящему выступлению в Государственной Думе. Состав Думы в 1994 году был крайне пестрым, и главными фракциями здесь были фракция Владимира Жириновского и его ЛДПР, фракция правых радикал-реформаторов во главе с Егором Гайдаром и фракция КПРФ во главе с Зюгановым. Все эти политические движения относились к Солженицыну весьма критически, да и он отвечал им еще более резкой критикой. Тем не менее Солженицын не исключал возможности выступления в Думе с развернутым изложением своего видения состояния России и путей ее выхода из перманентного кризиса. На одном из заседаний Государственной Думы в сентябре Станислав Говорухин и Владимир Лукин предложили пригласить Солженицына для выступления. При первом голосовании это предложение не набрало большинства голосов. Против выступили как коммунисты, так и фракции Жириновского и Гайдара. Однако фракция КПРФ вскоре изменила свое мнение, и Дума приняла решение о приглашении писателя. Выступление было назначено на 28 октября, и печать еще за несколько дней до этого комментировала необычное заседание.

Солженицын прибыл в Думу перед самым выступлением и вошел в зал в окружении десятков журналистов. В зале пустовала половина депутатских кресел. Не пришли депутаты из правительства, а Егор Гайдар демонстративно вошел в зал через полчаса после начала выступления.

Писатель тщательно подготовился к выступлению и говорил напористо и вдохновенно. Его речь была интересной и содержательной. Но отклика в зале почти не было, лишь иногда раздавались жидкие аплодисменты. Солженицыну не задали ни одного вопроса - ни устно, ни письменно.

Поведение Думы понять можно. Доминировали здесь именно те партии и фракции, которые были задеты прежними выступлениями писателя и рассматривали его как своего политического противника. Да и вне Думы не было в 1994 году ни одной политической партии, которая могла оценивать Солженицына как своего союзника. В откликах прессы сказалось, видимо, то постоянное пренебрежение Солженицына к журналистам, которое он многократно высказывал на Западе и стал повторять в России. Что касается широкой публики, то она уже устала от критических речей. Писатель в данном случае никому не открывал глаза на действительность, о которой многие из политиков и простых людей говорили еще более резко. Но население было деморализовано, оно устало от слов. Россия была затоплена критикой, и еще одна критическая речь мало кого могла взволновать. Солженицын надеялся влиять на положение в обществе своим словом, но инфляция слов была в стране даже большей, чем денежная инфляция».

Должна сказать, что некоторые акценты в этом описании расставлены не совсем точно, говорю это как свидетель и участник тех событий. В частности, однозначно критического отношения к Солженицыну у демократов-реформаторов тогда не было.

"Мы надеялись, - писала Алла Гербер, член фракции «Выбор России», - что Солженицын сумеет увидеть и понять проблемы новой России. Мы ждали слова громадного писателя, независимо от того, разделяем мы его взгляды или нет. Но взгляда, и не снизу, а сверху, откуда только ему и видно, что с нами происходит, куда мы, с чем и зачем. Но Солженицын все успел узнать и все понять за несколько месяцев пребывания в России, но только на уровне репортера из районной газеты. Мы прощаемся со своим Солженицыным, который теперь открывает нам истины о том, что надо мыть руки перед едой".

Что касается коммунистов, то они аплодировали стоя и всячески демонстрировали Солженицыну свое благорасположение.

Ряд российских СМИ весьма иронично освещал его поездку и последовавшее за прибытием в Москву выступление в Государственной Думе РФ. "Коммерсант" о речи писателя в парламенте писал: "Избрав именно такой путь общения с верхами, Солженицын невольно поставил себя в положение знатного иностранца". Сторонники либерально-демократических реформ в России называли Солженицына "регентом хора катастрофистов", который "хочет того или нет, вторит Анпилову, Бабурину, Зюганову". Лидер ЛДПР Владимир Жириновский причислил Солженицына к агентам ЦРУ: "Это сценарий ЦРУ борьбы с Россией... ЦРУ хорошо подготовило его в этом смысле, незаметно, он даже этого не заметил".

Тот же Рой Медведев пишет, что «российский зритель утратил в октябре-ноябре 1994 года интерес к выступлениям Солженицына». А «неудачные выступления на телевидении привели к снижению общего политического рейтинга писателя. С почетного двенадцатого места он переместился в конце 1994 года на восемьдесят шестое, а в начале 1995 года и вовсе выпал из списка ста ведущих политиков "НГ".

Еще до возвращения в Россию Солженицын говорил, что не рассчитывает на всеобщую поддержку в стране. Действительно, и через год, и через два года после своего возвращения в Россию Солженицын оставался в полном одиночестве и как общественный деятель, и как идеолог.

Зато был обласкан Путиным. Но об этом — отдельно.

Вернуться к оглавлению
Политика на сломе эпох