Политика на сломе эпох
Политика на сломе эпох слайдер Политика на сломе эпох слайдер Политика на сломе эпох слайдер Политика на сломе эпох слайдер Политика на сломе эпох слайдер Политика на сломе эпох слайдер Политика на сломе эпох слайдер Политика на сломе эпох слайдер Политика на сломе эпох слайдер
Политика на сломе эпох
Политика на сломе эпох 1980 год Политика на сломе эпох 1982 год Политика на сломе эпох 1984 год Политика на сломе эпох 1986 год Политика на сломе эпох 1988 год Политика на сломе эпох 1990 год Политика на сломе эпох 1992 год Политика на сломе эпох 1994 год Политика на сломе эпох 1996 год Политика на сломе эпох 1998 год
Политика на сломе эпох
Политика на сломе эпох 1981 год Политика на сломе эпох 1983 год Политика на сломе эпох 1985 год Политика на сломе эпох 1987 год Политика на сломе эпох 1989 год Политика на сломе эпох 1991 год Политика на сломе эпох 1993 год Политика на сломе эпох 1995 год Политика на сломе эпох 1997 год Политика на сломе эпох 1999 год
Политика на сломе эпох

Материалы в рубрике 1991 год

1991 год. Как это происходило в Омске

Рубрика: 1991 год

Наш друг, участник сообщества, депутат Госдумы первого созыва, дипломат, историк Александр Минжуренко, возглавлявший в августе 1991 года Комитет сопротивления в Омске, записал свои воспоминания о том, как прошли августовские события в его городе.

ПУТЧ

В ночь на 19 августа 1991 года я вернулся из отпуска в Омск. Решив отоспаться после перелета, отключил телефон. Однако отоспаться не удалось, в дверь утром позвонили. Моя помощница Валентина Андреевна Русанова ворвалась в квартиру: «Танки входят в Москву!» Какие танки!? Сбивчиво, волнуясь, она быстренько рассказала о государственном перевороте, о введении в стране чрезвычайного положения, об отстранении президента СССР Горбачева. Я моментально собрался, и мы выскочили на улицу. Мы торопились, почти бежали. Куда, зачем? Не знаю, но нам было ясно одно: надо что-то делать. Я тогда жил на левом берегу Иртыша, на Волгоградской,4. Ни личной, ни служебной машины у меня не было: такие были времена – народные депутаты СССР ездили в автобусах вместе с народом.

Приехали в центр города, стали попадаться такие же встревоженные люди, несущиеся бог знает куда. Не случайно, конечно же, это были тоже депутаты: городского и областного советов. Так же понятно – «наши», демократической ориентации. Мы вошли в здание горсовета, разместились в одной из комнат. Мобильников тогда не было, но сарафанное радио уже оповещало всех интересующихся, где кучкуются противники ГКЧП. К горсовету стали подтягиваться наши единомышленники. Мы начались совещаться, поначалу весьма бурно и возбужденно, но потом – все более упорядочено. Быстро пришли к мнению, что необходимо создать некий демократический орган сопротивления государственному перевороту, чтобы объединить все наши усилия. Мы же еще не знали, как поведут себя местные власти, силовики и здешние сторонники ГКЧП. Так был учрежден Комитет по защите конституционных органов власти. Меня избрали его председателем. В Комитет вошли депутаты горсовета и облсовета, представители демократических партий, журналисты, общественные деятели. Дальше началась такая бурная деятельность, что все трое суток слились в памяти почти в один длинный день. Интересно, что мятежники не прервали связь Белого Дома с регионами. Мы получали оттуда всевозможные материалы, документы, факсы, разговаривали с депутатами РСФСР. В Комитет подходили и подходили люди. В.Варнавский, председатель горсовета, выделил нам еще одну комнату, так как нам уже стало тесно, прибавилось телефонов. Постепенно стало проясняться, что можно и нужно делать здесь, в регионе. На первый план само собой выдвинулась задача прорвать информационную блокаду, донести до населения правду, довести до граждан обращение Президента России Б.Ельцина, его оценки ГКЧП, его указы. Мы начали печатать листовки с этими документами. И тут случилось чудо: со всего города к нам повезли всевозможную множительно-копировальную технику: ксероксы и еще какие-то допотопные аппараты. Подъезжали машины, люди тащили к нам агрегаты и оставляли их без всяких расписок и т.п. Везли ящиками, коробками бумагу и все необходимое. Предлагали свои услуги и машины по распространению листовок. Парковка около горсовета была забита машинами добровольцев, которые терпеливо ждали, когда и для них напечатают листовки. В общем – кипящий Смольный. Однако становилось понятным, что наше печатание листовок на миллионный город – это кустарщина в век телевидения и радио. И мы поехали на телестудию. Прибыв туда, мы столкнулись с руководителем местного телерадиокомитета Кулиничем. Он категорически запретил пускать нас в эфир. Я пытался донести до него, что мы хотим всего-навсего, чтобы на телевидении и радио зачитали Обращение Президента России и его Указы. Я ему горячо объяснял, что он совершает правонарушение, препятствуя доведению до населения указов законного президента республики. Однако Кулинич не отступал. Бледный, взъерошенный он уже понял, что попал между двух огней: с одной стороны грозный ГКЧП в котором и минобороны и министр внутренних дел, и председатель страшного КГБ, а с другой – законные требования народного депутата СССР, который имеет право требовать эфир безотлагательно, тем более с указами Президента России в руках. Наше столкновение происходило в фойе здания телецентра, там стоял столик для тенниса, который выступал барьером между сторонами. И хорошо, что там был этот столик, а то в горячности было желание дотянуться до оппонента, так были накалены страсти. Со мной были члены Комитета Сергей Суменков, Борис Тюльков, Виктор Корб и кто-то еще, мы прибыли на двух машинах штурмовать телецентр, совсем по Ленину. Кулинич вызвал подмогу, появился наряд милиции человек шесть, приехал районный прокурор. Перепалка продолжалась довольно долго. Своими законными требованиями я смутил и прокурора. А милиционеры вообще выглядели растерянными (вот что значит гражданская война: то ли за красных, то ли за белых). Физически прорываться мы все же не стали, так как нам все равно бы нужную аппаратуру не включили. Мы поехали снова в свой штаб. На прощанье я сказал Кулиничу: «Моли бога, чтобы заговорщики победили, иначе ты ответишь за свои дела. (Забегая вперед: суд, действительно, признал действия председателя телерадиокомитета незаконными, он был снят с работы).

Потом была напряженная ночь, когда в Москве готовился штурм Белого Дома и пролилась кровь его защитников, погибли три парня. Мне позвонил оттуда наш депутат Владимир Исправников, сказал, что они уже взяли в руки автоматы, на всякий случай попрощался и попросил позаботиться о его семье. Я пообещал, еще не зная, что председатель КГБ Крючков уже подписал приказ о ликвидации лидеров местных «комитетов сопротивления» начиная с 22 августа, и я там значусь под номером 6.

Наш Комитет, надеясь на благоприятное соотношение депутатских сил в горсовете, настаивал на созыве сессии. Варнавский колебался, хотел еще подождать, точнее выждать. Я зашел к нему, поговорили. Наконец я сказал, что если горсовет не примет решения в поддержку Конституции, то он окажется в одном стане с мятежниками, т.е. вне закона.

И тогда наш Комитет отстранит горсовет от власти и возьмет все в свои руки. «Ух, ты!» – изумился моей дерзости Варнавский. «Что, слава Янаева тебе покоя не дает?» – «Э, нет. Янаев – заговорщик, он выступил против законной власти, сместил законного президента, а я добиваюсь сохранения всех законных структур власти. Разве горсовет против этого? Определяйтесь уже!» – «Хорошо»,- согласился Варнавский. Он тут же вызвал помощников и приказал оповестить всех депутатов о срочном заседании. Потом он сел составлять проект резолюции. Варнавский очень не хотел, чтобы его действия и текст резолюции выглядели как вызванные давлением Комитета. Ну что ж, пусть так и будет. В конце концов, это, действительно, было его решение. И вот, состоялось заседание горсовета. Мы там присутствовали. Была принята резолюция против мятежа и в поддержку президента России и всех конституционных органов власти Союза. Запомнилось выступление главы городской милиции, мы у него спросили, с кем вы. Он четко ответил, что присягал президенту России и будет верен присяге вместе со всеми своими сотрудниками. Итак, город и городские власти с нами, на стороне Закона. Областная администрация просто исчезла на эти три дня: выжидали – чья возьмет. С начальником гарнизона была достигнута договоренность: солдаты и офицеры в казармах и никаких действий не предпринимают. Такая нейтрализация военных нас вполне устраивала. Местное управление КГБ не обозначало себя. Сторонники ГКЧП, увидев настроение народа, сидели тихо, тоже выжидали.

И еще были митинги. Много митингов. Меня привозили в разные части города для выступлений. Мы там раздавали листовки, разъясняли ситуацию. 21-го полегчало. Появилась надежда. Путч явно проваливался. Наконец – информация об аресте мятежников. Ура!!

…А где-то, на следующий день у окна стоял Владимир Путин, в опущенной руке у него была газета с сообщением об аресте путчистов. Задумчиво посмотрев вдаль, он произнес тихо: «Мы пойдем другим путем».

Вернуться к оглавлению
Политика на сломе эпох