Политика на сломе эпох
Политика на сломе эпох слайдер Политика на сломе эпох слайдер Политика на сломе эпох слайдер Политика на сломе эпох слайдер Политика на сломе эпох слайдер Политика на сломе эпох слайдер Политика на сломе эпох слайдер Политика на сломе эпох слайдер Политика на сломе эпох слайдер
Политика на сломе эпох
Политика на сломе эпох 1980 год Политика на сломе эпох 1982 год Политика на сломе эпох 1984 год Политика на сломе эпох 1986 год Политика на сломе эпох 1988 год Политика на сломе эпох 1990 год Политика на сломе эпох 1992 год Политика на сломе эпох 1994 год Политика на сломе эпох 1996 год Политика на сломе эпох 1998 год
Политика на сломе эпох
Политика на сломе эпох 1981 год Политика на сломе эпох 1983 год Политика на сломе эпох 1985 год Политика на сломе эпох 1987 год Политика на сломе эпох 1989 год Политика на сломе эпох 1991 год Политика на сломе эпох 1993 год Политика на сломе эпох 1995 год Политика на сломе эпох 1997 год Политика на сломе эпох 1999 год
Политика на сломе эпох

Материалы в рубрике 1991 год

Как рождался Закон. Закон РСФСР «О реабилитации репрессированных народов»

Рубрика: 1991 год

Закон РСФСР «О реабилитации репрессированных народов», принятый Верховным Советом РСФСР 26 апреля 1991 года, законодательно закрепил процесс восстановления исторической справедливости в отношении народов, подвергшихся в сталинскую эпоху геноциду, насильственному переселению и преследованию по национальным мотивам. Потребовалось чуть ли не полвека, чтобы на государственном уровне признать противозаконными и чудовищными все репрессивные акции, практиковавшиеся в отношении этих народов и их роковые последствия. Помню, что творилось в зале заседаний Верховного Совета РСФСР, когда закон был принят. Депутаты и гости обнимались, аплодировали, поздравляли друг друга. На глазах у многих были слезы радости. С облегчением вздохнули и мы, я и депутат Верховного Совета Ибрагим Юсупович Костоев, с которым в течение 8 месяцев мы разрабатывали концепцию и проект этого закона, доводили его до совершенства.

Сразу оговорюсь: наше соавторство выглядело следующим образом: я формулировал положения закона, предварительно выработав его структуру, а И. Костоев разъяснял смысл и содержание проблем, которые необходимо было решить с помощью этого закона. Он же предоставил мне пакет необходимых документов, связанных с репрессиями против ингушского народа.

Все это пришлось досконально изучить, осмыслить, затем уже приступить к его разработке. Разумеется, во внимание были приняты и источники, касающиеся других репрессированных народов. Собирались мы довольно часто в гостинице «Россия», где проживают депутаты Верховного Совета РСФСР. И обсуждение вырабатываемых положений закона было всегда оживленным и плодотворным. Иногда часами не могли прийти к общей точки зрения. Но это только стимулировало мысль в поисках оптимального варианта вырабатываемых статей законопроекта. И такой вариант всегда изыскивался. Помню, сколько сил пришлось приложить при определении репрессированного народа (нации, народности или этнической группы). Оно имело принципиальнейшее значение, ибо, исходя из его содержания, становилось возможным установить перечень репрессированных народов, ограничить их от других сообществ, которые скажем, были в свое время насильственно депортированы, но не испытали весь ужас государственного террора, который выпал на долю этих народов. Кстати, по линии Верховного Совета РСФСР я сейчас занялся разработкой закона о депортированных народах, которые тоже нуждаются в восстановлении исторической справедливости по отношению и к ним.

Так вот, возвращаясь к указанной проблеме, отмечу, что мы с И. Костоевым пришли к выводу, что при определении репрессированного народа необходимо не только указать, что в отношении его на государственном уровне проводилась политика геноцида, сопровождающаяся насильственным переселением, упразднением национально-государственных образований, перекраиванием национально-территориальных границ, но и особо подчеркнуть, что в местах спецпоселения, куда он был препровожден, действовал режим террора и насилия. Чтобы выработать такой вариант статьи, нам потребовалось несколько недель.

Со значительными трудностями мы столкнулись и при составлении других статей закона. О них пойдет речь ниже.
Но прежде чем об этом рассказать, хочу обратить внимание на следующее обстоятельство. В последнее время получили распространение измышления, будто бы Закон РСФСР «О реабилитации репрессированных народов» – плод деятельности некоего коллектива, который под руководством каких-то должностных лиц подготовил якобы его проект. Со всей ответственностью заявляю, что никто, кроме меня и Ибрагима Костоева, не может претендовать на его авторство.

Мы начали с первого варианта закона и завершили свою работу последним,который и был принят Верховным Советом РСФСР 26 апреля. Их простое сопоставление свидетельствует об их принципиальной тождественности. Иначе говоря, все что было заложено в первоначальном варианте (включая и структуру разделов) сохранилось в окончательном. Говорю об этом не из чувства честолюбия, а из соображений той персональной ответственности, которую мы несем за разработку этого закона. Ведь каждое его положение, статья формировалась с учетом особого состояния межнациональных отношений в нашей стране, на основе действующих международных актов о правах национальных сообществ и законодательства СССР и РСФСР. Являясь авторами закона «О реабилитации репрессированных народов», мы готовы показать и доказать, почему та или иная его статья получила какие-то очертания, а не иные и какими при этом соображениями руководствовались. Тем самым мы как бы берем под защиту закон, отражая злобные и необоснованные нападки на его содержание. Взять хотя бы статьи 3 и 6 Закона, касающиеся территориальной реабилитации репрессированных народов. Именно они оказались объектом ожесточенных дискуссий, развернувшихся в комитетах и комиссиях Верховного Совета РСФСР. Если суммировать возражения ряда депутатов против этих статей, то они в общем-то сводились к следующему: не надо поднимать территориальные проблемы, ибо они могут вызвать «новые Карабахи». А стало быть следует оставить все как сложилось исторически. С такой постановкой вопроса мы не могли согласиться. Главный наш аргумент: восстановление исторической справедливости, признание за репрессированными народами их законных прав, лишенных бесчеловечным режимом, есть нравственная и правовая ценность всякого цивилизованного общества. Приходилось нам слышать и такой довод: указанные статьи противоречат Конституции СССР, Конституции РСФСР и всех суверенных республик. При этом его инициаторы ссылались на статью 84 Конституции СССР и статью 80 Конституции РСФСР, в соответствии с которыми территория автономной республики не может быть изменена без ее согласия. Авторам подобного довода невдомек, что указанные статьи распространяют свое действие только на собственные территории республик. Те же, которые оказались насильственно к ним присоединены, таковыми не являются.
Правовым основанием подобной постановки вопроса является Постановление Верховного Совета СССР от 7 марта 1991 года «Об отмене законодательных актов» в связи с Декларацией Верховного Совета СССР от 14 ноября 1980 года «О признании незаконными и преступными репрессированных актов против народов, подвергшихся насильственному переселению и обеспечении их прав».

Поэтому мы все время доказывали в комиссиях и комитетах Верховного Совета РСФСР, что раз правовые акты, оформившие депортацию народов и насильственнее перекрывание территориальных границ между народами, признаны незаконными и преступными, то на каком основании территории, ранее принадлежавшие репрессированным народам объявляются неотъемлемыми частями территориального пространств республик, в которое они были включены незаконно?! Достаточно было так поставить вопрос, чтобы загнать в угол тех, кто под всяческими предлогами стремится сорвать принятие закона о реабилитации репрессированных народов.

И здесь надо отдать должное Ибрагиму Юсуповичу Костоеву, который проводил неутомимую разъяснительную работу среди депутатов Верховного Совета РСФСР по поводу его смысла и содержания. Именно благодаря его деятельности, многих депутатов удалось переубедить относительно таких краеугольных положений закона, как территориальная реабилитация репрессированных народов, возмещение ущерба, причиненного им со стороны государства и т.д.

Много споров было по поводу абстрактного содержания закона. Здесь нам приходилось отбиваться основательно. Надо было постоянно разъяснять, что закон в силу своего юридического характера не может быть индивидуализирован. Еще в свое время К. Маркс заметил, что «юридический закон должен быть односторонним и должен абстрагироваться от индивидуальности».

Помню, как на встрече с Б.Н. Ельциным мы вновь столкнулись с этой же проблемой. Борис Николаевич вначале занял негативную позицию по отношению к закону в силу абстрактного содержания и предложил его доработать. И тогда выступил И.Ю. Костоев, который разъяснил нашу точку зрения и заявил, что закон будет индивидуализирован в соответствующих подзаконных актах применительно к каждому репрессированному народу. Это довод имел решающее значение. Борис Николаевич сразу же согласился с такой постановкой вопроса. И вот, наконец, завершающий этап нашей совместной работы – окончательное обсуждение и принятие закона на совместном заседании палат Верховного Совета РСФСР. Помню, с каким напряжением мы наблюдали за ходом дебатов в парламенте России.

Заседание вел Борис Николаевич Ельцин. Благодаря его целеустремленности, сдержанности и гибкости закон был принят.

Со вздохом облегчения мы покидали здание Верховного Совета РСФСР. Словно с плеч свалилась гора. Теперь предстоит разработка пакета правовых актов, призванных перевести закон в плоскость его практической реализации. Они должны быть спровоцированы на каждый народ, репрессированный в прошлом. И наше творческое содружество с И.Ю. Костоевым теперь должно найти выражение в разработке правовых актов, касающихся ингушского народа.
Доктор юридических наук, профессор А. Коваленко. Газета «Назрановец» №64-65 (7422), 25.06.1991 г. Газета «Даймохк» № 6 (78) 20 июня 2012 г.

Компетентность данного автора сам Бембулат Богатырев подтверждает следующим образом:
«…Профессор А.И. Коваленко высококвалифицированный специалист, интернационалист, большой друг всех репрессированных народов, пользовался огромным уважением с нашей стороны…» стр. 29
(«…как это было»).

Вернуться к оглавлению
Политика на сломе эпох