Политика на сломе эпох
Политика на сломе эпох слайдер Политика на сломе эпох слайдер Политика на сломе эпох слайдер Политика на сломе эпох слайдер Политика на сломе эпох слайдер Политика на сломе эпох слайдер Политика на сломе эпох слайдер Политика на сломе эпох слайдер Политика на сломе эпох слайдер
Политика на сломе эпох
Политика на сломе эпох 1980 год Политика на сломе эпох 1982 год Политика на сломе эпох 1984 год Политика на сломе эпох 1986 год Политика на сломе эпох 1988 год Политика на сломе эпох 1990 год Политика на сломе эпох 1992 год Политика на сломе эпох 1994 год Политика на сломе эпох 1996 год Политика на сломе эпох 1998 год
Политика на сломе эпох
Политика на сломе эпох 1981 год Политика на сломе эпох 1983 год Политика на сломе эпох 1985 год Политика на сломе эпох 1987 год Политика на сломе эпох 1989 год Политика на сломе эпох 1991 год Политика на сломе эпох 1993 год Политика на сломе эпох 1995 год Политика на сломе эпох 1997 год Политика на сломе эпох 1999 год
Политика на сломе эпох

Материалы в рубрике 1989 год

Борис Ельцин открывает Америку. Часть третья

Рубрика: 1989 год

Мы направляемся в американскую «деревню» по ровной, словно бильярдный стол, магистрали. Настолько ровной, что реши-ли провести небольшой эксперимент: налили полный стакан воды и поставили его на пере-днюю панель... Ждали, прольется ли из него хоть одна капля. Но так и не дождались...

Я с нетерпением вертел головой в ожидании, что вот-вот покажется деревня -дома с соломенными крышами, грязные канавы, брошенные комбайны, сгнившие копны сена... Словом, тот «сельскохозяйственный ландшафт», к которому мы привыкли у себя дома. Конечно, я несколько утрирую, но факт остается фактом - никакой деревни или деревеньки мы так и не встретили. По обеим сторонам дороги бежали одно- и двухэтажные разноликие коттеджи, не замурованные мощными заборами, а лишь окруженные травяными газонами и кустарниковыми ограждениями. Деревни, разумеется, в нашем представлении, мы так и не увидели.

Ферма Джина Хардина находилась в 50 километрах от Индианаполиса и специализировалась на откормке свиней. Хозяину примерно 45-50 лет и весь его облик сочетается с классическим типом американского фермера: загорелый, с натруженными рука-ми, белозубой улыбкой. Но это был не про-стой фермер, одновременно он являлся руководителем Всемирной организации свиноводства. Так что это был, по нашим понятом, знатный, заслуженный свиновод. Разве что с единственной разницей: если у нас на заслуженных свиноводов» работает целый штат подсобных рабочих, то у Джина Хардина было всего три помощника: сын и два брата. А сколько свиней? 6000! И 500 гектаров земли. По нашим, колхозным, масштабам, для обработки и откармливания такого количества голов потребовался бы целый колхоз и не менее 100 человек администрации. То есть на одного свиновода по одному бюрократу. А у Хардина наемных рабочих не бывает.

И когда мы отравились осматривать ферму, нас заставили надеть чистые халаты, чтобы, не дай бог, мы не занесли хрюшкам какую-нибудь инфекцию. Здесь не было ни грязи, ни отврати-тельных запахов. Свиноматки находились почти что в герметических помещениях - по пять-шесть в каждом, и наблюдать за ними мы могли только через специальный «глазок».

Все строго нормировано: и еда, и температура помещений, и освещение. Все процессы - кормление, уборка и другие - автоматизированы. Поросята живут на сетчатых стеллажах, где всегда сухо и тепло. Навоз, который остается от них, попадает в специальные поддоны, а оттуда автоматически сливается в баки. Затем с помощью биотехнологии он превращается в ценное органическое удобрение.


Фото Houston Chronicle

И когда мы вышли из «питомника», мы молча переглянулись и лишь развели руками. Чему же здесь удивляться, если полтора процента населения США (именно столько занято в сельском хозяйстве страны) в состоянии прокормить свой народ и еще полмира, и нас в том числе. То есть 4 миллиона американских фермеров против 22 миллионов наших.
Затем мы прошли в ангар с техникой. Пред нами предстал красавец-комбайн, и такой чистоты, будто находится не на свиноферме, а где-нибудь в выставочном павильоне ВДНХ. Я сам автомобилист, но когда увидел стеллажи, заполненные новенькими, промаркированными запчастями, у меня прихватило дыхание. И Борис Николаевич, не утерпев, полез в кабину комбайна, чтобы воочию познакомиться с системой управления. И он обнаружил там очень удобное сиденье и вообще весьма комфортную кабину, в которой, должно быть, приятно работается при любой погоде. Там же шеф обнаружил компьютер, который по программе управляет навесными агрегатами. «А почему этот комбайн у вас голландского производства?» - спросил у Хардина Ельцин. И тот ответил: «Американские комбайны тоже не плохие, но давление у них на грунт составляет 3 кг/см, а у голландских лишь 2 кг/см». В Америке берегут землю и холят ее, и потому не считаются с затратами на современную технику. В 1985 году машиностроительные компании США предлагали 343 модели тракторов, 8 компаний - 41 модель зерновых комбайнов. Имеется 12 тыс. фирм, которые выполняют работы по внесению в землю удобрений.

Мы поинтересовались - где находятся корма? И нам показали силосную башню, транспортер, другие механизмы и автоматику,. обеспечивающую дозировку подкормок и витаминов. Я уж не говорю о самом доме, где живет семья Хардинов. Все в нем из дерева, кругом чистота, стоит смоляной дух. В рабочем кабинете хозяина - два небольших компьютера, и он тут же продемонстрировал их возможности. Включил программу, и на дисплее появились мировые цены на свинину. Какая цена, в каком городе или государстве самая низкая и самая высокая? Затем на экране появился контракт, который Хардин заключил со своими контрагентами на поставку свинины в 1990-1991 гг. В договоре сказано, что в случае неурожая или стихийного бедствия убытки делятся пополам - между Хардином и его покупателями. Причем цены регулирует спрос, и государство, и фермеры не могут их поднять выше опреде-ленного уровня.

Меня поразил такой факт. Борис Николаевич спросил у 14-летнего сына Хардина - чем он будет заниматься, когда закончит школу? Останется ли помогать отцу? Нет, оказывается, у паренька свои планы, и он хочет, закончив колледж, остаться жить в го-роде. И ему никто не препятствует, ибо свободный выбор в США - святое дело. Хардин-старший, хотя и не в восторге от такой самостоятельности отпрыска, тем не менее права его не ущемляет. Но с одной существенной оговоркой, Учись, говорит он сыну, и если станешь хорошим специалистом, я буду просто счастлив. И все же парень должен рассчитывать только на свои силы. Возможно, отец ему и поможет, но минимально, и то на первых порах. Быть независимым - это одно из основных правил жизни американцев. И деньги зарабатывать каждый должен научиться сам...

ВОТ БЫ НАМ ТАКОЕ...

В 22.30 мы вылетели в Даллас на частном реактивном самолете. Приземлились в час ночи. А уже в 11 утра - выступление перед Советом по мировым делам города Далласа. Аудитория - 1000 человек. После этого - пресс-конференция, визит в «Мировой торговый центр инфорынка». В 12 часов ночи на-ша программа в этом городе завершилась ужи-ном и приемом, организованным Техасской ассоциацией Атлантического Совета. На приеме присутствовали 100 выдающихся представителей городской общественности.
На следующий день, на реактивном самолете, предоставленном в наше распоряжение миллионером Андреасом, мы вылетели в Хьюстон.

И, естественно, главной его достопримечательностью был Центр космических исследований имени Джонсона. Когда туда приехали, нас поразила его «незащищенность» - это ведь, по нашим понятиям, секретный объект и без высоких заборов я его просто не представлял. А увидели мы низкое ограждение и одного по-лицейского у шлагбаума. По всей территории центра гуляли туристы. Кто хочет -пожалуй-ста, может наблюдать за управлением полета ракеты или даже «Шаттла». И все же что-то общее между этим центром и нашим Звездным городком есть. Разве что, у нас все строже и меньше той свободы передвижения, что свойственна любому штату США.

Визит в Центр имени Джонсона был организован с помощью вице-президента США Дэна Куэйла и советника по национальной безопасности Брента Скоукрофта, а также Доэйна Андреаса.

Когда уже возвращались в аэропорт, черт нас дернул заглянуть в типичный американский супермаркет. Из-за большой занятости нам не пришлось раньше побывать ни в одном из них. Назывался он «Рандоллс супермаркет». Из нашей группы только я и Борис Николаевич никогда не бывали в такого рода торговых заведениях. Причем это был не столичный и тем более не нью-йоркский магазин и, по нашим понятиям, самый «обыкновенный» провинциальный. Если, конечно, Хьюстон можно считать провинцией.

Выйдя из автобуса, я стал искать глазами скопление людей и нечто похожее на нашу очередь. Однако никакой очереди не было - ни около, ни в самом магазине. Это одноэтажное, сделанное из легких металлических конструк-ций здание. Естественно, никто из обслуживающего персонала не знал о нашем прибытии и потому ни о какой «показухе» не могло быть и речи. Обыкновенный день, «обыкновенный» ассортимент, «обыкновенные» посетители...

Сразу же поразило изобилие света. И вообще цветовая гамма всего сущего была настолько яркая и впечатляющая, что возникло ощущение, будто опускаемся в самое нутро калейдоскопа. Завораживало также изобилие цветов - сочных, живых, словно только что срезанных с клумбы. Причем цветы не на продажу, а как декоративный элемент.
Как только мы зашли в супермаркет, тут же пригласили кого-то из администрации. От-куда-то из чрева подсобных помещений поя-вился очень симпатичный молодой человек в белоснежной рубашке, аккуратно причесанный и, конечно же, улыбающийся. Это был главный администратор. Мы представились и сказали, что хотели бы познакомиться с работой магазина.

Нет проблем: администратор дал нам в помощники молоденькую продавщицу, и она повела нас по рядам. Естественно, главное, что нас интересовало - ассортимент. И в этой связи Ельцин задавал вопросы работникам магазин. Цифра, названная ими, нас буквально шокировала, и Борис Николаевич даже переспросил -мол, правильно ли он понял переводчика? И администратор еще раз повторил, что ассортимент продовольственных товаров на тот момент действительно составлял примерно 30 тысяч наименований. Когда мы пошли вдоль рядов глаза не знали на чем остановиться. Я предполагал разное, но то, что увидел в этом супермаркете, было не менее удивительно, чем сама Америка.

Кто-то из нас начал считать виды колбас. Сбились со счета. Мне вспомнился наш колбасный магазин на Красной Пресне, где еще в 1963 году можно было купить «брауншвейгскую», «столичную», «тамбовскую», «угличскую», «краковскую» и еще столько же наименований колбас. Тогда мне казалось, что это предел человеческих мечтаний и что именно в том магазине проклюнулись первые признаки коммунизма. Правда, с годами прилавки магазина стали пустеть и сейчас остались только одни воспоминания о его светлом прошлом. Вспомнил я тот магазин и сравнил с этим, хьюстонским, и понял, что изобилие, к которому нас вел Хрущев, прошло мимо нас. В тот момент (в Хьюстоне) меня могли бы убеждать все три сотни научно-исследовательских институтов, кафедр, лабораторий, которые занимались у нас исследованием преимуществ социализма перед капитализмом, но и они оказались бы бессильны. Американская практика на частном примере супермаркета во сто крат вы-глядела убедительнее любой отечественной теории. Да, не хлебом единым... Не колбасой единой, не сыром единым... А, кстати, вы видели красный сыр, коричневый, лимонно-оранжевый? Сколько, вы думаете, сортов сыра мы видели в Хьюстоне? А ветчины? Всей этой немыслимой вкуснятины, которую каждый может прямо в магазине попробовать и решить - стоит ли на нее тратить доллары? Не сосчитать наименования конфет и пирожных, не переварить глазом их разноцветье, их аппетитную привлекательность. И хотя я пытаюсь передать свои впечатления, но понимаю, что это лишь жалкая потуга, ибо слово бессильно перед реальностью американского предложения.

Изредка я кидал взгляды на Ельцина и заме-чал, что это для него тяжелое испытание. И когда с ним поравнялась одна женщина с коляской, впереди которой был пристроен мальчуган, Борис Николаевич, извинившись, начал ее расспрашивать. Часто ли она ходит в этот магазин? Оказывается, только по субботам. Большая ли семья? Втроем: она, муж и ребенок. Какой семейный заработок? Женщина объяснила, что пока она временно не работает и живут на зарплату мужа, то есть на три тысячи 600 долларов в месяц. Ельцин поинтересовался - на какую сумму она обычно запасается продуктами? Оказалось, что у этой семьи на недельное питание уходит примерно 170 долларов. От субботы - до субботы. Она еще платит за квартиру, страховку...

В овощной секции нас буквально потрясло качество товаров. Редиска размером с крупный картофель освещена ярким светом, на нее из маленьких «душиков» рассеивается вода. Редиска буквально играет, а рядом - лук, чеснок, баклажаны, цветная капуста, помидоры, огур-цы. Вам захотелось копченого угря - пожалуйста... А миноги не желаете? Или ваша печень привыкла к осетрине и устрицам? Ананасы, бананы...

И секции кондитерских изделий можно стоять часами: это, наверное, по зрелищности превосходит Голливуд. На подставке ожидал заказчика громадный торт, представляющий собой хоккейную арену. Фигурки игроков сделаны из шоколада. Настоящее произведение искусства, а главное - доступное, вполне доступное.

В общем, это гипертоническая тема. Для нас с Борисом Николаевичем посещение супермар-кета стало настоящим потрясением. Моя жена сегодня (сентябрь 1991 года) в семь утра пошла в магазин, чтобы купить молоко, но очереди, всюду очереди, за сахаром надо простоять два дня. И это у нас - в Москве, во второй полови-не XX века, 73 года спустя после Великой революции и как раз в то время, когда, по расчету Хрущева, все мы должны уже жить при коммунизме. А может быть, то, что мы построили у себя в стране, - это и есть истинный коммунизм?

На выходе из магазина девушка, сидящая за кассовым аппаратом, ничего не считает. В руках у нее небольшой приборчик, напоминающий чем-то фен, которым она быстро проводит по ценовому коду на упаковке. После этой операции на экране кассового аппарата-компьютера появляется цена, вы платите и можете свободно проходить через электронный турникет. Ну что еще может быть проще и умнее такой системы?

Когда мы уходили из супермаркета, администратор вручил нам презент: огромный целлофановый пакет с расфасованными продуктами этого магазина.

Уже в самолете (а мы направлялись к Андреасу в Майами) Борис Николаевич надолго от-решился. Он сидел, зажав голову ладонями, и на лице его явственно проглядывала борьба чувств. Не зря ведь говорят, что некоторые слабонервные люди после возвращения из цивилизованной заграницы впадают в глубокую депрессию. Ибо происходит неразрешимый психологический конфликт между тем, как чело-век жил всю свою жизнь, и тем, как бы он мог жить, если бы родился на других широтах.

Когда Ельцин немного пришел в себя, он дал волю чувствам: «До чего довели наш бедный народ, - сокрушался он. - Всю жизнь рассказывали сказки, всю жизнь чего-то изобретали. А ведь в мире все уже изобретено, так нет же - не для людей, видно, это...»

А ведь Ельцина трудно было удивить «богатым ассортиментом», ибо не будем забывать, что он как кандидат в члены Политбюро тоже имел привилегию на высший стандарт потребления, но, видимо, упрятанные от глаз народа партийные закрома, несмотря на весь их «номенклатурный блеск», несли на себе печать обветшания. И на фоне «заурядного» американского супермаркета вы-глядели нищенскими.

Я допускаю такую возможность, что именно после Хьюстона, в самолете миллионера, у Ельцина окончательно рухнула в его большевистском сознании последняя подпорка. Возможно, в те минуты сумятицы духа в нем безвозвратно созрело решение выйти из партии и включиться в борьбу за верховную власть в России. Я знаю, что на это мне могли бы возразить такие наши «международные перья», как Валентин Зорин, Борис Стрельников, Владимир Симаев или Альбертас Лауринчюкас... Они бы мне обязательно «открыли Америку», что, мол, в Нью-Йорке есть Гарлем, что каждые 20 или 30 минут там совершаются убийства, что в ночлежках... что негры... что в США продажные сенаторы... что ВПК Америки подчинил себе всю экономику и пр. и пр. Да, скорее всего, все это в Америке есть, но есть ведь и у нас свои «гарлемы», свои «негры», свой ВПК... И еще 40 миллионов бедствующих, находящихся далеко за чертой нищеты людей. Но при всем этом нет у нас ни ночлежек, ни бесплатных столовых, а наши «официальные магазины» бесплотны, как бес-плотна сама идея о «светлом будущем». И у нас все те же язвы, что и на Западе, только намного больше и «умиляют» Зорины и Стрельниковы, которые, живя в США и пользуясь их плодами, как могли «поливали» их грязью, писали про них разгромные книги, благо всегда находился в Союзе издатель. Беззастенчивое промывание мозгов советских граждан стало для них делом «чести и доблести», ибо эти «международники» выполняли социальный заказ: во что бы то ни стало доказать, что американский народ буквально погибает в адской нищете и только о том и мечтает, чтобы побыстрее перебраться на 1 / 6 часть мировой суши...
Создается впечатление, что в Америке обо всем позаботились заблаговременно. Самое первое метро было построено в... 1895 году в Бостоне, спустя десять лет - в Нью-Йорке, в 1928 году - в Филадельфии и в 1943 - в Чикаго. А когда был построен Метрополитен?
Американский профсоюз электриков еще в 60-е годы отвоевал себе 25-часовую рабочую Неделю, разумеется, с сохранением средней зарплаты.

Американцу не надо очертя голову бегать с вещами по вокзалу в поисках касс (хотя их там полно), он может сесть в поезд и там купить у проводника билет. Конечно, с оплатой за услуги. Там строгий контроль, но нет... штрафов.

Еще в 40-е годы директор бюро стандартов Джордж X. Берджесс оповестил американцев, что в их стране «существует 300 сортов ананасов, 500 сортов горчицы, 1000 сортов гороха, 1000 сортов консервированной сёмги, 1000 сортов консервированных персиков, 4500 видов кукурузных консервов и 10000 сортов пшеничной муки».

Готовясь к поездке в США, я прочел в одной книжке: в г. Кливленде дом в 23 этажа построили за 11 месяцев, гараж на тысячу машин - за пять месяцев. В штате Южная Каролина возвели фабрику по непрерывной окраске и отделке тек-стиля (на площади 3,5 га) - за пять месяцев.

В Америке давно научились хорошо и быстро работать. Когда в годы войны понадобилось много судов (для перевозки в Европу войск и техники), в США освоили суда типа «Либерти». И если первое было построено за 250 дней, второе - за 62 дня, то позже один из кораблей был построен за 7 суток.

Нашим экономистам и строителям остался пустяк - выяснить секрет столь высокой производительности труда... Не верю, что народ, победивший фашизм и коммунизм, погибнет в нищете и голоде. Люди, у которых все в порядке с голо-вой и руками, способны преобразовать свою жизнь.

БИФШТЕКС С СЮРПРИЗОМ

В самолете нас ждали два приятных сюрприза. Из Майами позвонил Андреас и поинтересовался самочувствием своего гостя. «Все в порядке», - ответила стюардесса. Для нас это было несколько неожиданно: на высоте 10 километров звонят на борт самолета и интересуются здоровьем гостей из далекой России..

Время приближалось к обеду, и вскоре нам, действительно, предложили горячий бифштекс. Я вообще-то люблю рубленые блюда, и тот бифштекс, которым нас угощали, я съел с превеликим удовольствием. Потом мы стали обмениваться впечатлениями о супермаркете. «Ну надо же, как дурачили народ, - возмущался Борис Николаевич. - И теперь ясно, почему советскому человеку препятствуют в выезде за границу. Боятся, что у людей глаза откроются...»

Я слушал шефа и соглашался с ним, хотя мне, наверное, легче было сравнивать Москву с любым городом Америки. Я все же был ближе к будням столицы, нежели Ельцин. Но если даже его взбудоражило, думал я, значит, дело серьезное...

Однако возвращаюсь снова к бифштексу. Подходит к нам стюардесса, представляющая компанию Андреаса, и с загадочной улыбкой Джоконды спрашивает: «Знаете ли вы, господа, что вы только что покушали?» Ну, начинается... Вроде бы не в Китае находимся. Мы, естественно, пожимаем плечами и на лице изображаем любез-ность: мол, что же еще кроме прекрасного рубленого бифштекса... И тут нас доканывают: оказывается, мы только что откушали бифштекс из... сои... Да, из белков этого «животного» продукта. Нам тут же вручили проспекты, в которых рекламируется изготовление множества блюд из сои. Это фирменные блюда Андреаса. Однако меня уже никто не мог переубедить: лично я ел не что иное, как бифштекс из... мяса. Не знаю, помнит ли об этом эпизоде Борис Николаевич, но мне тогда очень понравилась его идея заключить с Андреасом договор по линии СОИ (не СОИ -- стратегическая оборонная инициатива, а СОИ -- сельскохозяйственного продукта, очень калорийного и очень питательного).

В Майами нас поселили на вилле Андреаса, а точнее - в апартаментах его дочерей, которые уехали куда-то отдыхать. На следующий день мы должны были с Ельциным улететь в Союз, а Ярошенко, Вощанов и Алференко оставались в США. Они надеялись встретиться с Солженицыным, экономистом Леонтьевым и бывшим помощником Президента Америки по национальной безопасности Бжезинским. Побывав на коктейле в доме Андреаса, Борис Николаевич на следующий день посетил православный храм в Майами, после чего встретился с кубинскими эмигрантами. Затем было выступление в местном университете, куда его пригласил директор Института изучения Советского Союза и стран Восточной Европы Ж. Валенти. В 14.00 - последняя в США пресс-конференция.

Но быть рядом с пляжами Майами и не искупаться... Накануне отъезда (вечером) мы вчетвером отправились на берег моря. Уже было темно и, несмотря на чистое звездное небо и горящие рядом окна особняков, пляж был пустынный. Мы разделись и полезли в воду - очень соленую и очень теплую. Берег был пологий, и до глубины нам пришлось немного пройти. И вот, когда мы уже вдоволь наплавались и собрались выходить на берег, Ельцин вдруг говорит: «Фу, какая-то рыбина по бедру скользнула». Вроде бы, даже рукой ее оттолкнул. Мы посмеялись, однако у всех появилось чувство какой-то настороженности. Потом мы вышли на берег и уже на лежаках принялись обсуждать нашу поездку по США. Поговорили, затем еще поплавали и, довольные, вернулись в апартаменты. Утром часов в шесть я поднялся и выглянул в окно, выходящее на берег Атлантического океана. И что меня удивило: лишь несколько человек бегали по пляжу, но никто не плавал. Правда, один человек забрел по колено и там бултыхался. Позже, когда мы спустились на пляж, то на больших транспарантах прочли: «Осторожно, акулы! Купаться опасно для жизни!»

Можно только предположить, какая рыбина коснулась Ельцина в ту его послед-нюю ночь пребывания в США...

Одна местная маленькая фирма подарила нам майки, на которых было написано: «Я вы-жил с Борисом Ельциным в Америке». Настолько сложной и трудной была эта поездка...
Уже в аэропорту Майами Борис Николаевич и Джим Гаррисон подписали меморандум, в ко-тором были обобщены результаты поездки Ельцина в США. Вот его текст:
«Этот меморандум является соглашением между Б.Н. Ельциным и Джеймсом А. Гаррисоном. Меморандум касается распоряжения доходами от благотворительной деятельности Б. Н. Ельцина во время его визита в США 9-17 сентября 1989 года.

В соответствии с американской деловой практикой Б. Н. Ельцин имеет право на все доходы. Б. Н. Ельцин полностью отказывается от любых доходов.

Все доходы, в соответствии с указанием Б. Н. Ельцина, полностью и исключительно предназначаются для борьбы с распространением СПИДа в СССР.

Программа советско-американских обменов «Есален» использует все доходы для закупки современного медицинского оборудования. «Есален» намерена поставить в Советский Союз такого оборудования на сумму 100 000 долларов, включая системы одноразовых шприцев.
Б. Н. Ельцин и Советский фонд социальных изобретений намерены способствовать распространению всего медицинского оборудования в СССР.
Б. Ельцин, Д. Гаррисон.

Подписано в Майами, 17 сентября 1989 года».

Но, как впоследствии выяснилось, Гаррисон оказался не джентльменом и своих обязательств не выполнил, несмотря на подписанный им меморандум, потому Вощанов и Ярошенко доставили в Москву не 100 000, а всего лишь 10 000 шприцев.

Возвращались мы домой через Западную Гер-манию с большой задержкой - в аэропорту Франкфурта бастовали служащие. Но лучше бы мы не спешили: в Москве нас ожидал «холодный душ», приготовленный партийной номенклатурой в лице ее верного органа - газеты «Правда».

Что же касается итогов поездки Б.Н. Ельцина в США... На вопрос корреспондента «АиФ» - «Хотелось бы знать из «первых рук» ваши впечатления об Америке» - Борис Николаевич ответил: «Главное впечатление - мне обидно за нашу страну. Если советских граждан провести хотя бы через один супермаркет, где выставлено около 30 тысяч видов продуктов, то всем станет ясно, что разрыв между обеспечением народов двух стран с каждым годом становится все больше. У американского народа есть свои проблемы. Но в основной массе живут хорошо. Они боятся военных конфликтов, потому что им действительно есть что терять. Впечатления превзошли все мои ожидания. Я убедился в доброжелательности граждан этой страны к нашему народу и друг к другу и в том, что мы действительно потеряли многое».

Вернуться к оглавлению
Политика на сломе эпох