Политика на сломе эпох
Политика на сломе эпох слайдер Политика на сломе эпох слайдер Политика на сломе эпох слайдер Политика на сломе эпох слайдер Политика на сломе эпох слайдер Политика на сломе эпох слайдер Политика на сломе эпох слайдер Политика на сломе эпох слайдер Политика на сломе эпох слайдер
Политика на сломе эпох
Политика на сломе эпох 1980 год Политика на сломе эпох 1982 год Политика на сломе эпох 1984 год Политика на сломе эпох 1986 год Политика на сломе эпох 1988 год Политика на сломе эпох 1990 год Политика на сломе эпох 1992 год Политика на сломе эпох 1994 год Политика на сломе эпох 1996 год Политика на сломе эпох 1998 год
Политика на сломе эпох
Политика на сломе эпох 1981 год Политика на сломе эпох 1983 год Политика на сломе эпох 1985 год Политика на сломе эпох 1987 год Политика на сломе эпох 1989 год Политика на сломе эпох 1991 год Политика на сломе эпох 1993 год Политика на сломе эпох 1995 год Политика на сломе эпох 1997 год Политика на сломе эпох 1999 год
Политика на сломе эпох

Материалы в рубрике 1989 год

Борис Ельцин открывает Америку. Часть вторая

Рубрика: 1989 год

В Балтиморе нас встречали президент уни-верситета Дж. Гопкинса Стивен Мюл-лер, мэр города Курт Шмоке, многочисленные представители общественности. На машинах нас повезли по ночному Балтимору, в студен-ческий городок. Улицы были пустынны, ибо американцы не имеют моды, на ночь глядя, протирать по тротуарам башмаки. Семья и клу-бы по интересам дают им верную возможность со вкусом «убить» свой досуг. И мы, проезжая по пустынному городу, в полуосвещенных ста-ринных зданиях угадывали какое-то особое очарование. После нью-йоркского столпотво-рения Балтимор казался Эдемом. Сам студен-ческий городок - это обособленный, со своей неповторимой аурой заповедный уголок.
Стивен Мюллер проводил нас в здание, где находился кабинет основателя университета.
Но ночного застолья мы все же не избежали, но и оно вкупе с оживленными разговорами, теп-лым вечером с топазовыми звездами создавало определенное настроение.

Пошли спать поздно - где-то около четырех утра - и растревоженные впечатлениями, фи-зической нагрузкой, усугубляющимся перепа-дом во времени, долго не могли уснуть. Обычно я не жалуюсь на бессонницу, но тогда мы с Ярошенко почти до утра не могли сомкнуть глаз. Все было для нас непривычно - сам воз-дух, стрекот цикад, уличные шумы, словом, вся обстановка. И я невольно вспомнил предуп-реждение Мэтлока, что самый «критический момент» после его прилета в СССР, наступает именно на третьи сутки. Не надо на этот день планировать серьезных встреч и постараться не очень физически активничать. И когда я нако-нец заснул, меня вдруг разбудил Ярошенко. «В чем дело?» -- спрашиваю. «По-моему, Борис Николаевич не спит». Я поднялся и пошел в номер к Ельцину. Застал его бодрствующим. «Очень тяжело, - сказал он, - никак не могу уснуть». Я напомнил ему, что у нас нелегкий день, а уже в семь часов нужно вставать. Тем более нас предупредили, что скорее всего со-стоится поездка в Белый дом... Не захочешь да станешь фаталистом. Еще в тяжелые дни «падения» Ельцина к нам в Гос-строй пришла одна женщина, большая поклон-ница Бориса Николаевича. И тогда на свой страх и риск я повел ее в кабинет шефа и пред-ставил ее как экстрасенса. Во всяком случае она сама себя к ним относила. Любовь Павловна... Не знаю, насколько сильны ее парапсихологические «чары», но одна черта ее действительно очаровывала. Она умела любого человека вы-тащить из уныния. После ее визитов настроение у Бориса Николаевича и у меня становилось намного оптимистичнее. И что удивительно: за несколько дней до отъезда в Штаты она, вопре-ки обычному ее жизнеутверждающему прогно-зу, предупредила, что Борису Николаевичу надо опасаться 12 числа...

Я, конечно, пропустил это предупреждение мимо ушей и вспомнил о нем лишь в универси-тете Дж. Гопкинса, именно 12 сентября.

Проснувшись в 6 часов, я умылся, привел себя в порядок и вышел на улицу. Погода стояла отличная. На утренней зорьке все здания и природа, казалось, излучали какой-то таинст-венный свет. Все наши были на ногах и напом-ни мне, что Мюллер уже приехал и ждет всех на завтрак. И поскольку Борис Николаевич не давал о себе знать, я отправился к нему в номер, чтобы прояснить ситуацию. Но он еще спал, причем спал тем убойным сном, о котором я говорил раньше. Стоило огромных усилий его расшевелить, и когда он вроде бы пришел в себя и начал одеваться, я понял, что он еще так и не проснулся. Принятое накануне снотворное бы-ло сильнее его воли. Все его движения - вялые, заторможенные. И тогда я вспомнил Любовь Павловну, предупреждавшую о таблетках. По, возвращению в Москву, я рассказал ей о том «сонном эпизоде», который случился в Балти-море. Как же она сокрушалась: «Ведь он мог вообще не проснуться»...

Мюллер пригласил на встречу с Ельциным всю знать Балтимора. К семи часам все собра-лись и с любопытством ждали появление гостя. Они, как пионеры на линейке, выстроились в ряд и Ельцин пошел их приветствовать. Это было жуткое зрелище. Алференко и Гаррисон схитрили и под каким-то предлогом ушли в город. Вощанов и Ярошенко остались с гостя-ми, а мы с Борисом Николаевичем отправились пить кофе...

Короче, к девяти часам, то есть к началу лекции он с трудом оклемался и мы отправи-лись к публике. В зале его ждали 800 слушате-лей. И вот в этот момент произошло резкое перевоплощение. Ельцин оживился и даже начал подшучивать над Мюллером. На сцену они вышли вместе, и когда хозяин университета на-чал что-то читать по бумажке, Борис Николае-вич подошел и забрал с его пюпитра текст. Это была еще та сцена! Публика по достоинству оценила «нестандартный ход» гостя и бурно за-аплодировала. «Давайте будем в равных усло-виях, - смеясь, сказал Мюллеру Ельцин, - раз я буду говорить без бумажки, то и вы гово-рите без нее...» Слушатели от души смеялись - по американским меркам ничего предосуди-тельного в этом не было. И все всё правильно поняли.

Вопросы были традиционные, почти одни и те же, что, однако, не вполне устраивало самого лектора. Борис Николаевич, видимо, разнообразия ради стал варьировать свои от-веты и, наверное, многие помнят, как он нарочито растягивал аббревиатуру - Ка-Ге-Бе...


Фото Houston Chronicle

Встреча еще не закончилась, когда меня поставили в известность о том, что Ельцина ждут в Белом доме. Нет, нас не собирался принимать сам Президент, мы должны были поехать на аудиенцию к его советнику по на-циональной безопасности Брентону Скоукрофту Это не так уж и мало: приглашение в Белый дом «неофициального визитера» - хороший признак. Словом, шеф закруглил свою «веселую» лекцию, поблагодарил Мюл-лера, и мы быстро отправились в Вашингтон. (Это 35 минут езды от Балтимора.) Однако в мыслях он все еще находился там, в зале уни-верситета. Ему явно не терпелось узнать - какова реакция публики на его выступление. Я сказал, что мне оно понравилось и что под-ходили наши соотечественники и тоже добро-желательно отзывались о лекции. И вообще, говорили они, американцы не такие зацик-ленные, как мы, русские, и любят нестандар-тное поведение...
... И вдруг, по дороге в Вашингтон, «новости для прессы»: Борис Николаевич во всеуслыша-ние заявляет, что он не поедет на встречу со Скоукрофтом. Не тот, мол, уровень... Перевод-чик и Гаррисон едва от удивления не потеряли дар речи. Особенно шокирован был Джим, для которого «выходка» Ельцина могла бы иметь воистину катастрофические последствия. Ведь Белый дом - кульминация его программы, а значит, - это и деньги, и реклама. А Борис Николаевич все больше нагнетает обстановку: «Ну представьте себе, Лев Евгеньевич, что Бу-ша встречаете вы, мой советник, а не я?» Я ему возразил, что Скоукрофт это не Суханов, а Ельцин - это Ельцин. И что Скоукрофт это все же советник по национальной безопасности - в Белом доме он величина и с этим надо счи-таться. Но Борис Николаевич все равно упря-мится: «Но быть в Белом доме и не встретиться с Бушем...»

Джим Гаррисон тоже гнет свое: теперь ни за что уже нельзя отказываться, надо ехать... Пока мы спорили, машина уперлась в ворота Белого дома. Они открылись и мы въехали на его территорию, позади остались двое охран-ников.

КАК БЫ СЛУЧАЙНАЯ ВСТРЕЧА С БУШЕМ.

Небольшое красивое здание. Тут же, на-против него, еще одно сооружение и к нему подходит нечто похожее на пандус. Ма-шина подъехала к самому входу. На первый взгляд, все необычно, и в то же время как-то просто, буднично. Вышла симпатичная мулатка и вручила нам кар-точки визитеров. На них так и написано: «Визи-тер». Борис Николаевич, вроде бы, даже немного обижен и потому с ударением говорит: «Я - Ельцин». Мол, какие тут визитки... Я положил его визитку к себе в карман, свою же повесил на грудь, то же сделали переводчик и Гаррисон.

Нас повели по неширокой беломраморной ле-стнице, и на втором этаже мы зашли в скромную приемную. В ней сидел секретарь, работал. Слева дверь и секретарь пригласил нас войти в нее. Мы попали в кабинет - небольшой, с камином и диванчиком. Типично домашняя обстановка. Смотрю на человека, сидящего за большим сто-лом. Это, видимо, и есть Скоукрофт. Он встает из-за стола, улыбается. Здоровается с Борисом Николаевичем и представляет ему своего помощ-ника. Рассаживаемся: я - почти у самой двери, переводчик –
спиной ко мне, Ельцин устроился на диванчике, а сам Скоукрофт возвратился в свое кресло. И вдруг, как гром среди ясного неба, вопрос Скоукрофта:

- Господин Ельцин, зачем, собственно, вы сюда приехали? Что вы хотите?

Шеф выслушал переводчика, улыбнулся и, глядя в глаза Скоукрофту, ответил:

- Ну, во-первых, я никогда не был в Америке и приехал сюда по приглашению ваших видных сенаторов и Фонда Рокфеллера. Во-вторых, мне интересно посетить вашу великую страну и по-знакомиться с ее трудолюбивым народом...

В это время открывается дверь и входит че-ловек - в элегантном сером костюме, длинный узкий галстук, уголок платка выглядывает из нагрудного карманчика. Все в тон. Красивый, белозубый, стройный мужчина. Я, разумеется, сразу узнал его - это Буш. И так как я нахо-дился ближе всех к дверям, Президент мне поэтому протянул руку и мы поздоровались. Затем он поприветствовал Гаррисона, помощника Скоукрофта и только потом подошел к Ельци-ну. Он долго тряс ему руку, другая рука Прези-дента дружески пожимала его предплечье. Они доброжелательно улыбались, и в какой-то мо-мент Ельцин сказал: «Да, мы стоим друг друга». (Ростом они были одинаковы.) Эту фразу пе-реводчик не стал переводить. А я глядел на своего шефа и гордился им. Он держался и вы-глядел подобающе. Это были два равных друг другу партнера.

Однако Буш сразу же оговорился, что у него, к сожалению, очень мало времени и что сейчас его ждет телевыступление по проблемам нарко-мании. И тут же поинтересовался - как в этом плане обстоят дела у нас в Союзе? Борис Нико-лаевич ответил: «Это серьезная проблема и для нас, но о ней в нашей стране предпочитают не говорить».

Буш передал большой привет Горбачеву и выразил свою осведомленность о визите Ельци-на в США: «Я думаю, Америка вам понравит-ся...» И все в таком же ключе.

У Президента открытое лицо, доброжела-тельные речи, что сильно к себе располагало. Тут же сидела стенографистка и все записыва-ла. Поговорили они ровно 12 минут, что я зафиксировал по своим часам. Ельцин поблаго-дарил Буша за то, что тот нашел возможность встретиться, и в свою очередь, Президент США сказал Ельцину, чтобы все вопросы к нему (Бушу) мы передали Скоукрофту. И Буш по-кинул помещение.

Буквально через пару минут в кабинет стре-мительно вошел вице-президент США Дэн Ку-эйл. Они с Ельциным дружески поприветствовали друг друга. Куэйл находился с нами недолго, и сославшись на какую-то встречу, удалился. Смотрю, у моего шефа глаза горят, да и Скоук-рофт уже по-другому себя ведет. Суровости в его лице заметно поубавилось. Заложив ногу на ногу, он стал непринужденно беседовать с Ельциным.

В какой-то момент зашел секретарь и ска-зал Скоукрофту, что русского гостя уже ждут сенаторы на Капитолийском Холме.

Итак, Ельцин первым из высокопоставлен-ных советских деятелей сорвал «пломбу» на Белом доме в период властвования Буша. Не Горбачев, а именно Ельцин, хотя это и была «полулегальная» аудиенция. Однако говори-ла она о многом. Во-первых, встреча с Бушем как бы «нечаянно» накладывалась на встречу с Скоукрофтом, и потому никто не мог уп-рекнуть Президента в прямом «демонстри-ровании» признания главного оппонента Горбачева. Буш, конечно же, понимал двойственность своего положения, поскольку готовился в декабре к приезду в США Горбачева. Ведь как раз был пик конфликта Михаила Сергеевича с Борисом Николаевичем. Не зря же Буш при встрече с Ельциным был подчеркнуто нейтрален и горячо передавал приветы Горбачеву. И мимолетный, как бы тоже случайный, приход Куэйла в кабинет Скоукрофта также имел свою дипломатическую логику. Пока в Союзе шла дискредитация Ельцина, в Белом доме (да и в Госдепартаменте тоже) все уже наверняка было просчитано с большой сте-пенью вероятности. Горбачев - это, конечно, звезда первой величины, но профессионалы от политики и в том же ЦРУ прекрасно понимали, что в протуберанцах этой звезды появилась но-вая, по яркости превосходящая «главное» све-тило. И уже, пожалуй, не было силы, которая могла бы помешать самостоятельному восходу этой новой звезды. И если этого еще не пони-мали на Востоке, то аналитики Запада, и в том числе США, давно, наверное, просчитали все варианты будущего противостояния этих «звезд». И не будь у Буша и его окружения хотя бы на 50 процентов уверенности в том, что Ельцин неотвратимо идет к верховной власти в России, они ни под каким соусом «не оказали бы честь» опальному Ельцину. Слишком вели-ка ответственность привносить в большую политику (тем более связанную с ядерным раз-оружением) элемент случайности.
Контакты Ельцина в США шли по восходя-щей: журналисты, политологи, политики, круп-ные бизнесмены, которые присматривались к нему во сто крат внимательнее, чем он к ним. Я не сомневаюсь, что впечатление о нем где-то концентрировалось, сводилось воедино и уже в виде какого-то результата «поднималось» наверх. И то, что его принял Буш, а вернее, Ельцин в кабинете Скоукрофта принял Буша, говорило о том, что предварительный «ана-лиз» американцев был в пользу Ельцина. Лично мне не верится, что Буш «случайно» зашел к Скоукрофту, а за ним так же случай-но - Куэйл... По-моему, все это было распи-сано по секундам и выверено от первого и до последнего слова.

Принимая в «тени» своего кабинета Ельци-на, Буш убивал двух зайцев: как бы привечал вероятного главу России, а с другой стороны - ненавязчиво подавал Горбачеву сигнал: ты, мол, Горби, нам очень нравишься, но что поделаешь, у тебя появился серьезный сопер-ник, с которым мы тоже должны считаться.

Я сомневаюсь, что в те 12 минут, в течение которых находились вместе Ельцин и Буш, можно было что-либо основательно объяснить или доказать друг другу. Да и скорее всего Буш уже был знаком с главными политическими по-стулатами Ельцина. Президента и его окруже-ние больше всего интересовал сам Ельцин, как личность, в ее человеческом измерении. И на-верняка очные впечатления Буша, Куэйла, Бейкера и других высокопоставленных лиц имели решающее значение в «создании» образа Ельцина. Точно так же для Бориса Николаеви-ча имел решающее значение его визит в Белый дом и встреча с президентом Бушем. Мне даже показалось, что после этого мой шеф немного поостыл, успокоился. Кульминационный мо-мент в поездке по США, кажется, миновал.

Но визит в Белый дом и мимолетная встреча с Бушем автоматически подняли рейтинг Ель-цина в глазах чужой и своей общественности. Так что предсказания о «несчастном числе 12», к счастью, не оправдались: 12 сентября в тече-ние 12 минут Б. Н. Ельцин преодолел первые ступени, ведущие на международную политическую арену. (Не говоря уже о 12 июня, когда он стал первым президентом России.) В 13 часов того же дня Борис Николаевич встретился в Капито-лии с сенаторами Биллом Брэдлеем (штат Нью-Джерси) , Тимоти Виртом (Колорадо), Бобом Гра-хом (Флорида), Уайком Фаулери младшим (Джорджия), Джозефом Либерманом (Коннектикут). Лидер сенатского большинства Брэдлей, сам бывший баскетболист (чемпион Олимпийских игр), быстро нашел общий язык с бывшим волейболистом Борисом Ельциным. Эта встреча больше носила экскурсионный, оз-накомительный характер. Конечно, с теплым приемом, в непринужденной обстановке. Потом принесли записку, из которой явствова-ло, что Ельцина ждут в Госдепартаменте...

...Перед входом в кабинет Бейкера уже собралась большая группа журналистов. И вдруг вышел Госсекретарь - очень высокий, стройный человек. То была официальная встреча и продолжалась она полтора часа. Бо-рис Николаевич изложил Бейкеру свои де-сять пунктов, затронув при этом вопрос о статусе наибольшего благоприятствования в торговле с Советским Союзом. Шла также речь об обмене специалистами по продовольственным вопросам. Бейкер был весьма вни-мателен, и все, о чем говорил Ельцин, было запротоколировано помощниками Госсекретаря.

После визита в Госдепартамент мы вылетели в Чикаю. Там, в Совете по внешним сно-шенным, гостя ждали три тысячи человек. После встречи, которая по содержанию напо-минала предыдущие, мы направились в отель.

По дороге туда Бориса Николаевича осенило связаться по телефону с Москвой. Он хотел уточнить дату предстоящего Пленума ЦК КПСС. И тогда мы лишний раз убедились во всесилии американской техники. Когда пере-водчик узнал, что нам надо позвонить в Моск-ву, он с готовностью начал помогать. «Назовите номер в Москве», - сказал он и стал прямо из лимузина вызывать в Москве секретаря Бориса Николаевича. И когда я Тане сказал, что гово-рю из машины, которая движется по дорогам Америки, она не поверила. Да и для нас с Ель-циным этот ненавязчивый американский сер-вис был маленькой сенсацией.

Вообще 12 сентября - самый насыщенный день за всю поездку по Соединенным Шта-там. Судите сами: университет Д. Гопкинса, встреча с представителями общественности, организация поездки в Вашингтон, встреча в Белом доме, обед по приглашению сенаторов от штата Мэриленд, встреча в Сенате, а затем - в Госдепартаменте с Бейкером, вылет в Чикаго, ужин и лекция в Совете по внешним сношениям. И заключила день пресс-конфе-ренция для представителей национальных и местных средств массовой информации.

РОНАЛЬД РЕЙГАН ПРИНИМАЕТ НАС В ГОСПИТАЛЕ.

По первоначальной программе мы должны были посетить Калифорнию и бывшего Президента США Рональда Рейгана (попутно отмечу, что слово «бывший» в отношении своих президентов американцы не употребляют). Но бывший хозяин Белого дома, к несчастью, упал с лошади и получил серьезную травму головы. Еще в Нью-Йорке нам рассказывали об этом журналисты и советовали съездить к нему в Рочестер, где он проходил лечение. И когда мы направлялись в Миннеаполис, Борис Николае-вич пожелал заехать в военный госпиталь, где лечился Рейган. Правда, предварительно мы туда позвонили, поговорили с врачами и с са-мим пациентом. И 14 сентября мы прибыли в Рочестер, где нас встретил старший администратор клиники имени Майо Кен Джохансон. Так мы оказались на улочках небольшого городка, располагающего к покою, безукориз-ненно ухоженного, с роскошными газонами.

Встретивший нас Джохансон проводил в офис, где уже был накрыт стол, и среди изоби-лия фруктов мне запомнился виноград какого-то незнакомого мне сорта.

На Ельцина надели халат, и руководитель клиники повел его на второй этаж, где находил-ся Рональд Рейган. А мы продолжали беседо-вать с администрацией, и вскоре узнали, что это бывший военный госпиталь (ему 150 лет) и что работают в нем известные в США нейрохирур-ги. Прилетел сюда Рейган без охраны, никакой помпезности в быт клиники не привнес, его положили в рядовую палату и по соседству с ним находились такие же палаты, в которых лечились обыкновенные американцы.

Рейган пребывал в хорошем расположении духа и, возможно, это объяснялось тем, что рядом с ним постоянно была его очень милая и очень обаятельная супруга Нэнси. Рейган опти-мист и ни в каких ситуациях не раскисает.

Вспомнить хотя бы, что не прошло и двух с половиной месяцев, как он вступил в должность Президента, как в него разрядил пистолет некто Джон Хинкли. Хирурги извлекли из тела нового Президента пулю, застрявшую в 2,5 дюйма от сердца. Когда его навестила жена Нэнси, он сказал ей: «Милая, я забыл пригнуться...» У докторов, которые его лечили, он, посмеиваясь, все время спрашивал: «Скажите мне, что вы все республиканцы».

Во время беседы с Ельциным Рейган пошутил: наши народы объединяет одна общая черта - мы любим юмор. Только американцы смеются над другими, а вы, русские, - над собой... Возможно, поэтому, подумалось мне тогда, мы и потеряли к себе самоуважение и превратились в мрачных зубоскалов, которым все «до фени».

По прибытии в Москву Борис Николаевич получил из Штатов такое письмо: «Дорогой мистер Ельцин! Нэнси и я хотели бы выразить свою сердечную благодарность за Вашу любез-ность, когда Вы преподнесли прекрасные цветы. Они осветили всю комнату.
Я особенно ценю то, что Вы нашли время в Вашей напряженной зарубежной программе, чтобы посетить меня в Рочестере.

Я получил удовольствие от нашей беседы и я доволен, что мы смогли встретиться, даже на короткое время.

Еще раз благодарю Вас за внимание. Нэнси присоединяется ко мне, посылая наши наилуч-шие пожелания.

С уважением, Рональд Рейган.
18 сентября, 1989.»

Вернуться к оглавлению
Политика на сломе эпох