Политика на сломе эпох
Политика на сломе эпох слайдер Политика на сломе эпох слайдер Политика на сломе эпох слайдер Политика на сломе эпох слайдер Политика на сломе эпох слайдер Политика на сломе эпох слайдер Политика на сломе эпох слайдер Политика на сломе эпох слайдер Политика на сломе эпох слайдер
Политика на сломе эпох
Политика на сломе эпох 1980 год Политика на сломе эпох 1982 год Политика на сломе эпох 1984 год Политика на сломе эпох 1986 год Политика на сломе эпох 1988 год Политика на сломе эпох 1990 год Политика на сломе эпох 1992 год Политика на сломе эпох 1994 год Политика на сломе эпох 1996 год Политика на сломе эпох 1998 год
Политика на сломе эпох
Политика на сломе эпох 1981 год Политика на сломе эпох 1983 год Политика на сломе эпох 1985 год Политика на сломе эпох 1987 год Политика на сломе эпох 1989 год Политика на сломе эпох 1991 год Политика на сломе эпох 1993 год Политика на сломе эпох 1995 год Политика на сломе эпох 1997 год Политика на сломе эпох 1999 год
Политика на сломе эпох

Материалы в рубрике 1989 год

Борис Ельцин открывает Америку. Часть первая

Рубрика: 1989 год

Главы из книги первого помощника Бориса Ельцина Льва Суханова
«Три года с Борисом Ельциным».

Первый неофициальный визит Бориса Ельцина в США состоялся в сентябре 1989 года. Впечатления, кототорые испытал будущий президент России в Америке, превзошли все его ожидания. Это было настоящее открытие Америки...да и не только Америки, но и самого (не книжного) капитализма в его целостном виде.

Эти заметки - черновики будущей книги первого помощника Бориса Ельцина Льва Евгеньевича Суханова, которая вышла в свет в 1992 в рижском издании «Вага» под названием «Три года с Борисом Ельциным». А начали мы ее писать со Львом Евгеньевичем сразу же после августовского путча. Несколько недель мы встречались в российском Белом доме, а затем, когда Борис Ельцин со своей командой переехал в Кремль, наши встречи проходили в его главном корпусе, где Лев Суханов и наговорил почти два десятка полноценных аудиокассет.

Писал же я книгу в Юрмале, постоянно при этом поддерживая связь со Львом Евгеньевичем, а когда первая ее версия была готова, мы вновь стали с ним встречаться в Белокаменной (в Кремле), доводя текст до нужной кондиции. Вышедшая через год книга распространялась каким-то неизвестным мне образом, минуя большие книжные магазины, или, появляясь там мизерным тиражом, и потому, я смело могу утверждать, что информация, которая содержится в предполагаемых читателям главах, является малоизвестной не только для широкой публики, но и для российской элиты. Хотя содержит в себе немало почти сенсационных фактов и событий (особенно это бросается в глаза сейчас по прошествии порядочного отрезка времени). И в этом, наверное, и есть главная интрига данного повествования.
Александр Ольбик, в пору написания книги - корреспондент газеты «Юрмала», Латвия.


Фото Houston Chronicle

НА БОИНГЕ В СТОРОНУ АТЛАНТИКИ

Июль 1989 года. Позади кошмар предвы-борного марафона. Мы с Борисом Николаевичем работаем в гостинице «Москва». Здесь обосновался комитет Верховного Совета по вопросам архитектуры и строительства, председателем которого избран Ельцин. И вот, видимо, в пору отпусков и некоторого затишья парламентской текучки родилась идея заокеан-ского путешествия. В конце концов не помеша-ет, думали мы, набраться международного опы-та, посмотреть жизнь в заморских странах, чему-то поучиться и, разумеется, показать се-бя. И когда я вернулся из отпуска (а я проводил его на своем садовом участке), мне сказали, что уже ведутся переговоры о поездке Ельцина в США. И что к этой поездке имеет какое-то отношение вновь испеченный Фонд социальных изобретений, который возглавляет ученый из Новосибирска Геннадий Алференко. Распо-лагался этот фонд в здании «Комсомольской правды», под эгидой которой, собственно, и уч-реждался.
Несколько штрихов к созданию этой органи-зации. Еще будучи в Новосибирске, Алференко опубликовал убедительную статью о социаль-ных изобретениях, рождающихся в недрах народа, но совершенно экономически не защи-щенных. И потому нежизненных. Хорошо бы, - развивал дальше свою мысль Алференко, - создать фонд социальных изобретений... И как часто бывает, этой публикацией господин Слу-чай распорядился по-своему. «Комсомольская правда» со статьей Алференко попала на глаза Раисы Максимовны Горбачевой, и та, ув-лекшись проектом новосибирского ученого, обратила на проблему внимание своего высо-чайшего супруга. Михаил Горбачев поддержал идею создания фонда. Так судьба фонда и само-го Алференко, по существу, была решена. Уче-ного пригласили в Москву, и он, не откладывая, прибыл в столицу. А затем при содействии за-местителя директора одного из московских НИИ Виктора Ярошенко и обозревателя газеты «Комсомольская правда» кандидата экономи-ческих наук Павла Вощанова начал создаваться Фонд социальных изобретений. Параллельно с ним формировался так называемый Институт парламентских связей, генеральным директо-ром которого и стал Виктор Ярошенко. Впро-чем, все еще было на бумаге, когда зародилась идея «свозить» Ельцина в США. Не без помощи Программы советско-американских обменов Института «Эсален». Представителем его был некий Джим Гаррисон, контакты с которым у Алференко, по-видимому, были давние.

Когда я встретился с Алференко, Вощановым и Ярошенко, то поинтересовался у них: что из себя представляет Фонд социальных изобре-тений, кто собирается оплачивать поездку в США, кто организует билеты, перелеты, содер-жание и прочие тонкости предстоящего путе-шествия? И эти люди меня заверили, что все будет организовано на высшем уровне и с со-лидными материальными радостями для Ель-цина. Дескать, без особых проблем он прока-тится по Америке, кое-где почитает лекции, за что и получит неплохой гонорар. Ибо Америка - такая страна, где каждое слово чего-то стоит, а тем более слово такого деятеля, как Ельцин.

Узнав условия поездки, Борис Николаевич сначала категорически отказался участвовать в подобном «коммерческом турне». Но затем, прояснив ситуацию с платными лекциями, согласился на гонорары. Но, разумеется, не для себя лично, а с использованием их на покупку одноразовых шприцев. Когда программа визита в США была в об-щих чертах готова, мы собрали всю нашу ко-манду (из пяти человек) и обсудили ее. Один ее вариант я отдал на рассмотрение Борису Нико-лаевичу, и он ее как следует скорректировал, ибо понимал, что справиться со столь загружен-ным расписанием у него просто не хватит сил.И уже сокращенную и согласованную программу я передал в руки Алференко, который заверил меня, что все наши замечания американской стороной будут учтены.

Поставили в известность посла США Д. Мэтлока, который за день до нашего вылета в Нью-Йорк прибыл в гостиницу «Москва». Его при-нял Ельцин, беседа продолжалась около часа. Г-н Мэтлок - весьма интеллигентный по-литик, дипломат высшей квалификации, пользующийся большим авторитетом в своем Белом доме. Борис Николаевич попросил его способствовать встрече с Президентом Бушем. Мы тогда еще не знали, что из себя представля-ет Институт «Эсален» и кто такой Джим Гарри-сон. Правда, Мэтлок знал Гаррисона, но зато мы не ведали, каков представительский уро-вень этого джентльмена. А зря не удосужились поближе познакомиться с человеком, от кото-рого во многом зависело качество визита в США.
Как бы там ни было, Мэтлок пообещал со-действовать встрече Ельцина с Бушем, но при этом предупредил: дескать, визит у вас, госпо-дин Ельцин, неофициальный и потому питать большие надежды на встречу с Президентом Америки не стоит. Он недвусмысленно дал по-нять, что главе Белого дома будет затруд-нительно встречаться с человеком, который на-ходится в откровенной оппозиции к Горбачеву и является сопредседателем Межрегиональной депутатской группы, которая тоже идет вразрез с политикой «апостола перестройки». Для Ель-цина же встреча с Бушем была архипринципи-альным моментом. Однако американцы в то время еще азартно увлекались «преферан-сом» Горбачева, стараясь не задевать его легкоранимое самолюбие.

И когда каждый день визита в США был продуман, когда все детали были оговорены, а билеты куплены, мы выехали в Шереметьево и в элегантном «Боинге» устремились в сторону Атлантики. Когда-то, лет двадцать назад, я уже летел в этом направлении, но «крылья» тогда были отечественные - ИЛ-62.

На «Боинге» у нас был высший класс - мы сидели во втором ряду от кабины пилотов. Три стюардессы (мулатка, белая и негритянка), словно демонстрировали американскую приверженность к истинному, а не показному интернационализму.
У меня было прекрасное настроение, хотя не совсем верилось в происходящее: вот я, Левка с Красной Пресни, чьи родители умерли, так и не познав человеческой жизни, лечу в велико-лепном самолете в неведомую для меня Америку. И не просто лечу в Америку, а сопровождаю замечательного человека, которого бесконечно уважаю... Нет, мы направляемся на Американ-ский континент отнюдь не как туристы: США должны близко познакомиться с этим выбирающимся из небытия политиком...

И поскольку перелет предстоял долгий, мы подготовили для Бориса Николаевича много чтива, в основном касающегося США - эконо-мики, государственного устройства, истории президентов... Перед самым отъездом к нам приезжали заместители Арбатова из Института США и Канады. Снабдили Ельцина богатейшей информацией, сориентировали его в области политики, американского образа жизни, обговорили отдельные вопросы, которые вероятней всего будут задавать нам в Штатах.
Во второй, официальной, поездке в США все было уже гораздо проще - ее готовил целый штат сотрудников российского МИДа и сам его глава сопровождал Ельцина. А тогда, в сентябре 1989 года, союзный МИД палец о палец не ударил, чтобы как-то способствовать нашей по-ездке...

... Во время полета Ельцин, переодевшись в спортивный костюм и в домашние тапочки, вовсю штудировал «американскую литерату-ру», и когда в чем-то хотел разобраться более основательно, приглашал к себе Вощанова, Ярошенко и Алференко. Они летели в бизнес-салоне, и это была уже не первая их поездка в США.

Любопытный эпизод произошел с нами на борту «Боинга». Когда мы, устроившись в удоб-ных креслах, нашпиговывали себя сведениями об Америке, к нам подошла симпатичная жен-щина и на чистом русском языке представилась: Вера фон Верен-Гарчински. Дочь бывшего кронштадтского коменданта Верена, расстре-лянного в 1918 году. Вера была известным пси-хологом, профессором Сити колледжа. Вкрат-це рассказала о себе: мол, она единственная американка русского происхождения, награж-денная Почетной медалью, которую в США вручают детям и внукам эмигрантов - за блестящее представительство русского наследия. Она так же была корреспондентом и членом Московского пресс-клуба «33 и 1». После столь яркого «представительства» Вера попросила Бориса Николаевича дать ей небольшое интер-вью. «Пожалуйста, я не против», - сказал Ель-цин и вместе с ней поднялся на верхнюю палубу «Боинга».

Полтора часа продолжалась у них беседа. Причем, судя по улыбке, с которой он потом спустился вниз, разговор доставил обоюдное удовольствие.

И вдруг, через какое-то время, ко мне под-ходит стюардесса и тоже по-русски говорит: «Господин Суханов, вас просят к выходу». Я, разумеется, встал и пошел за стюардессой. Вы-хожу, смотрю, стоит Вера фон Верен с абсо-лютно паническим выражением лица. «Что произошло?» -- спрашиваю у нее. «О, ужас! Я полтора часа говорила с господином Ельциным впустую... Магнитофон... Иссякли батарейки». Вот уж действительно конфуз. И она просит: «Господин Суханов, вы должны меня выру-чить». И Вера дала мне свою визитную карто-чку, фотографии, статьи из газет и очень живо начала рассказывать о себе, все время подчер-кивая, что знакома и несколько раз встречалась с Барбарой Буш и т. д. Я ей ответил, что понимаю ее проблему, но чем, собственно, могу по-мочь? Проговорили мы с ней довольно долго и, насколько это было возможно, я удовлетворил ее любопытство. Разумеется, я ее интересовал только как помощник Ельцина, и у меня до сих пор не проходит ощущение, что разыгранная сцена с батарейками - всего лишь прием, дабы получить дополнительную информацию. И ес-ли это так, то Вере надо отдать должное, она своего добилась, что впоследствии и нашло от-ражение в американской прессе. А кроме того Вера занимается благотворительностью, помо-гает советским деятелям культуры. По ее при-глашению в США побывали многие советские граждане и с помощью лекций, организованных фон Верен, стали по существу экономически независимыми людьми...
... Когда я вернулся к Борису Николаевичу и рассказал ему о «трагедии» Веры, он долго сме-ялся. Затем мы пришторили иллюминаторы, закутались в мягкие пледы и стали смотреть какой-то американский вестерн. И когда добро-детели в «видике» взяли верх над злом, а мы с Борисом Николаевичем досматривали свой первый воздушный сон, шасси «Боинга» мягко коснулись бетонки аэропорта имени Дж. Кен-неди. Мы стали гостями Великой страны.

ПЕРВЫЕ... НЕИЗГЛАДИМЫЕ ВПЕЧАТЛЕНИЯ

Нас встречали советник Буша, Джим Гаррисон и Грегори Гуров - американец русского происхождения, который является координатором президентской инициативы по американо-советским обменам при информа-ционном агентстве США. Ельцина также ждали тридцать пять представителей национальных и местных средств массовой информации.

Бориса Николаевича посадили в отдельный автомобиль, я с переводчиком поехал во вто-ром, а в третьем - Вощанов, Ярошенко и Алференко. По дороге из аэропорта в Нью-Йорк я не мог оторвать взгляда от зрелища за окном лимузина. Я понимал, что попал в совершенно иной, как бы зеркально отраженный мир, чему аналогов в моем воображении еще не было. А когда увидел величественные небоскребы, у меня как у инженера-проектировщика взбунтовалась зависть. Я очень люблю Москву, ро-дился и вырос в ней, но когда увидел Нью-Йорк... Здесь не было ни одного похожего друг на друга здания (это в целом относится ко всем городам и сельским районам США), меня бук-вально потрясло их техническое воплощение. Поразило и то, как рационально американцы используют рельеф, насколько разнообразен город в эстетическом смысле. Я видел гигант-ские небоскребы, словно воздвигнутые из уральского хрусталя, отражающие в себе всю гамму цветов южного неба. Стоял великолеп-ный сентябрьский день, и такого яркого и глу-бокого неба я давно не видел...

Нас привезли в комфортабельную гостиницу. В центре Манхэттена. Расселили: Ельцина - в двухъярусные апартаменты, внизу роскошный холл с очень красивой, свободно расставленной мебелью и с такой же роскошной спальней на-верху.
Когда вещи были распакованы и разложены по шкафам, мы собрались в холле у Бориса Николаевича и всей командой уселись за стол. Еще в Москве, когда Ельцин знакомился с про-граммой визита в США, он многие пункты из нее изъял. Он отдавал отчет себе в том, что такую программу он физически не осилит. И вот уже в гостинице Нью-Йорка, в присутствии Джима Гаррисона, мы еще раз стали согласовы-вать ее по пунктам. И тут же выяснилось непри-ятное разночтение: оказывается, Гаррисон пре-небрег нашими поправками и оставил график пребывания в США в прежнем, супернасыщен-ном виде.

Я смотрю на Вощанова и Алференко с недо-умением, но они только пожимают плечами. А когда мы обратились за разъяснением к самому Гаррисону, тот сделал вид, что вообще ничего не знает. Потом, конечно, выяснилось, что он обо всем знал и программу не сократил только потому, что боялся потерять большие деньги.

Борис Николаевич, просмотрев «ассорти-мент» предстоящих мероприятий, поинтересо-вался у Гаррисона: а где, мол, обещанная встре-ча с Бушем? На что получил ответ: такая встреча вероятнее всего состоится, только воп-рос пока прорабатывается и что помощник Президента этим уже занимается...

Переводчиком у нас был Гарри Колтер, чистейше говорящий по-русски. Он - про-фессиональный переводчик и обычно его пригла-шают тогда, когда приезжает какая-нибудь важная делегация из Союза. Позже я узнал, что за свои праведные труды Гарри получал пятьсот долларов в день. К нам приставили двух телохранителей из какого-то полицейского ведом-ства. Эти ребята исправно несли службу и у нас к ним не было ни малейших претензий.

В Нью-Йорк мы прилетели в 14.35, и сразу же Ельцин встретился с газетчиками и телеви-зионщиками, а уже в 19.00 началась наша про-грамма: прогулка по Нью-Йорку, встреча с без-домными. Наверное, только в извращенной «советской голове» может возникнуть идея на-чинать знакомство с чужой страной с ее... язв... Однако все по порядку. Мы вышли из машин и отправились гулять по широким нью-йоркским улицам. И хотя они были намного шире нашей Тверской, однако терялись в ущелье небоскре-бов и люди на них походили на лилипутов.

Меня поразило изобилие фруктов и овощей, которые буквально горами возвышались на тротуарных литках. Ананасы, которые в Москве стоили по двести рублей за штуку, в Нью-Йорке - один-два доллара. Вам нужны апельсины или лимоны? Нет проблем, господа, - Нью-Йорк такой город, где, кажется, произрастает вся экзотика мира.

Ради любопытства мы посетили небольшой магазинчик, где продается спиртное. Помеще-ние крохотное и в нем не было ни одного не занятого товаром сантиметра. «Столичная», «Смирновская», «Горбачевская», «Московская», бесчисленное количество виски, конья-ков, ликеров... Мне тут же вспомнился москов-ский магазин, где в очереди однажды задавили человека, и милиция, чтобы навести порядок, вынуждена была стрелять в воздух.

Нас сопровождал один начинающий бизнес-мен, хорошо говорящий по-русски. Сказав, что хочет нас удивить, он подошел к автомату (по-хожему на автомат размена денег в метро) и с помощью электронной карточки-жетона полу-чил «из рук» «банкомата» 1000 долларов. После этого мы поднялись в лифте на смот-ровую площадку 102-этажного Эмпайр стейт билдинг. (До недавнего времени эта «башня» была вне конкуренции и с высоты своих 375 метров высокомерно взирала на мир. Но вот появился рослый соперник в виде Международ-ного торгового центра, застывшего на берегу Гудзона. Однако истинный рекордсмен высоты находится в Чикаго - это «Сирз Тауэр», взметнувшийся к облакам на высоту 441,71 метра.)
И, наверное, потому, что это были самые первые впечатления, вечерний НьюЙорк, увиденный с высот птичьего полета, запомнился на всю жизнь. Кстати, не надо забывать, что мы были пришельцами из «антимира» и в наших головах насчет США царил вселенский хаос. Смешно сказать, иногда мне снится Америка, где очень красиво и очень сумеречно и где всегда царит какая-то тревога. Зловещий колорит... «Комп-ромат» на США всегда жил в моем подсозна-нии, ибо сколько я себя помню, мне постоянно талдычили, что негры и индейцы - заложники этой страны, что большинство людей живет в резервациях, люди спят на помойках и что вся Америка - это сплошная несправедливость, апофеоз социальных контрастов. Боже мой, где их нет, этих социальных контрастов! Вот, наверное, почему мне захотелось увидеть...или наоборот - не увидеть «зна-менитых» американских бездомных и тем самым как бы «реа-билитировать» Америку. Не смешно ли?! И такое же ощущение возникло не только у меня одного. Борис Николаевич спросил у переводчика: «А где тут ваши бездомные?»
Нас привели на отгороженную площадку, и там мы увидели несколько корейцев и темноко-жих людей. Но по виду, по поведению и одежде их никак нельзя было ассоциировать «с идеаль-ными» представителями «армии» бездомных. Во всяком случае они не производили впечат-ления людей, находящихся за гранью голода и нищеты. Некоторые из них, увидев Ельцина, начали восклицать: «О, Эльцин, Эльцин!» Вот тогда Борис Николаевич и произнес слова, ко-торые затем стали достоянием всей Америки: «Хорошо бы нашим странам провести обмен своих бездомных». Потом кто-то из сопровож-давших сказал: эти люди бастуют не потому, что им негде жить, а потому, что хотят иметь свою землю для строительства домов.
Средний заработок в Америке составляет 3000 долларов, а цена одного ананаса, как я уже говорил, - 1-2 доллара. Кто пожелает, может легко сравнить эти цифры с аналогичными на-шими...

Первый познавательный день в США закон-чился без особого напряжения. Мы вернулись в гостиницу утомленные и растревоженные уви-денным.

«СВОБОДА» И... СВОБОДА

Средства массовой информации отмечали: Борис Ельцин совершил ряд символиче-ских для бывшего члена Политбюро ЦК КПСС поступков: посетил Уолл-Стрит, восхитился статуей Свободы и фланировал по улицам Нью-Йорка. Это все привело его, по его собст-венным словам, к повороту на 180 градусов во мнении о США и их жителях.

Эти слова о 180 градусах Ельцин произнес в первые дни пребывания в Штатах в одном из интервью. «Всю мою жизнь, - сказал он, - я представлял себе Америку из учебников исто-рии. Теперь, за полтора дня пребывания здесь, мое представление о США изменилось на 180 градусов. Похоже, что капитализм не нахо-дится на последней стадии загнивания, как нас учили... Наоборот, похоже, капитализм процветает. То, что вы здесь называете трущобами, у нас было бы вполне нормальным жилищем».

Второй день неофициального визита начался в восемь утра интервью телекомпании Си-би-эс, ее программе «Лицом к стране». Число зри-телей - 1,5 миллиона человек. Ельцин тогда заявил: у него не две правды, ибо правда одна и он ее придерживался в СССР и будет придер-живаться здесь, в США. Было много вопросов, связанных с отношениями Ельцина с Горбаче-вым. Потом все эти вопросы превратятся в де-журные и будут, с небольшими вариациями, возникать всюду, где бы мы ни находились.

После интервью с Грегори Гуровым нас при-нял известный миллионер Боб Шварц. Собра-лись у него дома, в фешенебельном здании, окна которого выходят в Национальный парк. Меня поразили «холодные» мраморные полы, такие же подоконники и никаких перегородок - лишь колонны разделяли огромный холл, где проходила встреча. Завтрак состоялся в десять утра, после чего, по инициативе Боба Шварца, на машинах мы отправились на вертолетную площадку. Погода стояла исключительная и потому, наверное, сам Нью-Йорк и статуя Свобо-ды произвели на нас неизгладимое впечатление. Это была фантастическая фигура на фоне бирюзовой лагуны, и ее («Свободы») позоло-ченный факел на солнце казался ослепительно огненным. Лучший символ свободы просто трудно представить! Мы пролетели над статуей один раз, затем, сделав широкий разворот, сно-ва облетели ее. Именно тогда Ельцин шутливо заметил, что после облета статуи Свободы он почувствовал себя в два раза свободнее.

Более часа находились мы над Нью-Йорком, любовались его огромными зданиями из стекла. Когда солнечная погода, они становятся золо-тисто-голубыми, а когда пасмурно -- отливают темно-синим мрамором. Побывав на тридцатом этаже такого гигантского многоэтажника, я пы-тался понять, к чему же крепятся стеклянные конструкции...

Затем мы посетили «Метрополитен музей», где Ельцин довольно живо делился своими впе-чатлениями. Он свободно называл имена ху-дожников и картины, говорил что-то об ос-вещении и Третьяковской галерее.

После прогулки по Национальному парку в доме Боба Шварца состоялась представитель-ная пресс-конференция, на которой, в частно-сти, присутствовали такие информационные агентства, как «Вашингтон пост», «Нью-Йорк таймс», ТАСС, радио «Свободная Европа», «Национальное общественное радиовещание», агентство печати «Ассошиэйтед Пресс» и дру-гие. И тогда я лишний раз убедился, что такие пресс-конференции - родная стихия для Бори-са Николаевича. Он легко и, я бы сказал, с удовольствием отвечал на все вопросы, кото-рые на этот раз имели гораздо более широкий тематический спектр. Например, зная, что он является председателем Комитета по делам ар-хитектуры и строительства, журналисты до-вольно подробно расспрашивали его об этой отрасли. Многое из той пресс-конференции сейчас кажется как бы выпавшим из времени. Например, когда он говорил о консерваторах, на поддержку которых рассчитывал Горбачев, то назвал в числе прочих -- бывшего главу КГБ Виктора Чебрикова, секретаря ЦК КПСС Его-ра Лигачева, секретаря МГК партии Льва Зайкова, первого секретаря ЦК КП Украины Вла-димира Щербицкого. Сейчас, после государственного переворота, мы знаем, что те старые консерваторы были почти ручные, «плюшевые мишки», которых можно было по-трепать за ушко. Тогда, разумеется, никто не мог даже предположить, что очень скоро им на смену придут «орлы» в бронежилетах. Всесиль-ные генералы, которые вызывали в Москву тан-ковые дивизии с большей легкостью, чем это требуется для вызова «неотложки.

Но в чем-то Ельцин был пророком. Когда корреспондент газеты «Вашингтон пост» спро-сил: кто среди членов Политбюро работает удовлетворительно? - Ельцин, улыбаясь, от-ветил: «Вы задаете мне вопрос, на который не-возможно ответить». Но тут же добавил, что вполне доверяет Александру Яковлеву, ли-берально настроенному секретарю ЦК по иностранным делам и, по-видимому, самому доверенному лицу Горбачева.

После разговора с журналистами Ельцин встретился с председателем Комитета по внеш-ним сношениям Сената США Клейборном Пэллом. Я не был на той встрече и потому не знаю, о чем тогда шла речь. И вечером, опять же в доме Боба Шварца, был устроен ужин в честь Ельцина. Я впервые присутствовал на та-кой трапезе. Было накрыто несколько столов и я сидел за тем, где находились люди моего ран-га: помощники, советники, консультанты. Бо-рис Николаевич сидел в одной компании с Бо-бом Шварцем, Пэллом, Дэвидом Экманом из еженедельника «Тайм».

Вощанов, Ярошенко и Алференко немного говорили по-английски и, как могли, общались со «своим кругом», мы же с Борисом Николае-вичем без переводчика чувствовали себя беспо-мощными. А что поделаешь, если такой пробел в образовании, тем более в школе я учил немец-кий, который без практики легко забылся.

Меня поразило многообразие блюд, в кото-рых превалировали овощи и фрукты, мно-жество холодных и горячих закусок. Была, разумеется, рыба, большие куски мяса, и не-пременно с кровью, какое-то блюдо, напоми-навшее наши пельмени, какие-то неведомые деликатесы. Все разложено по блюдам, и тебе остается только протянуть руку и взять то, что пожелаешь. Никто нас не обслуживал, напитки находились на импровизированной стойке, хо-чешь - встань и возьми то, что душе угодно. Царила совершенно непринужденная обста-новка, никаких условностей и церемоний. Словом, полная сво-бода предпочтений...
Я поглядывал на своего шефа и понимал, что поужинать ему не удастся. С одной стороны от него сидел Шварц, с другой - Пэлл, и оба наперегонки задавали ему вопросы. И он, есте-ственно, на них отвечал. Вопросы сыпались и от других участников застолья. У Бориса Никола-евича было еще одно затруднение: он не любит «демонстрировать» свое увечье - у него на левой руке, с детства, нет двух пальцев - указа-тельного и большого. Попутно могу засвидетель-ствовать и тот факт, что Борис Николаевич, при всем его мощном телосложении не страдает таким же «мощным» аппетитом. В тот вечер он почти не дотронулся до еды.

Я знаю, что такое разговоры, и у себя на работе за день столько наговоришься - по те-лефону и с посетителями, что к вечеру уматываешься до чертиков. Здесь же, в США, не было ни одной минуты отдыха (за исключением, ра-зумеется, сна) -- бесконечные контакты с людьми, требующие колоссального напряже-ния.

В гостиницу мы возвратились после один-надцати вечера. И когда остались одни, Борис Николаевич и говорит: «Лев, я хочу есть». Я вызвал переводчика и с его помощью мы орга-низовали еду и пиво.

А назавтра был понедельник - рабочая не-деля. Для нас она началась в 7.15 - с интервью Ельцина в телепередаче «Доброе утро, Амери-ка!» Программа транслируется в 84 страны ми-ра и ее смотрят более 50 миллионов человек. И когда мы составляли план поездки, я категори-чески был против столь ранних мероприятий. Надо было учитывать «специфику» сна Ельци-на. Первые часы он спит убойным сном. Затем пробуждается, и начинается двухчасовое бодр-ствование. Кстати, очень для него продуктив-ное. Мозг в эти часы работает особенно интен-сивно, без помех. И когда он потом, перед самым утром, снова засыпает, то разбудить его можно только из пушки. А в тот вечер было столько впечатлений и мы с ним проговорили далеко за полночь...

Невыносимо тяжело было вставать, но ведь нас ждала любимая программа американцев. Правда, на телестудию мы явились тютелька в тютельку, и только уселись за столик, как были включены мониторы...

... Великая Америка, едва открыв глаза от сна, начинает трудиться. Отчего она и богатая, и красивая.
В 8.00 на метро мы отправились в финансовый район Уолл-Стрита. И лично меня очень разочаровала «подземная Америка». Нью-Йор-кское метро заметно проигрывает московско-му. Наша подземка - это роскошные «дворцы» И почти абсолютная чистота. Сабвей же Нью-Йорка - это бесприютность при колоссальной концентрации народа. Мусор в огромном коли-честве и разнообразнейшем ассортименте. По-сле элегантного дома Шварца, роскоши нашего отеля и лимузинов, в которых мы разъезжали, метро показалось жуткой дырой. И когда мы поднялись наверх, в районе фондовой биржи (на Уолл-Стрите), все вздохнули с облегче-нием.

А биржа - потрясла. И потрясла кажущейся хаотичностью, людским муравейником, хотя более организованного «муравейника» трудно себе представить. Вдоль стен, поверху, бежала светящаяся строка с биржевой информацией, но когда в здание вошел Ельцин, эта строка мгновенно «перестроилась» и появился другой текст: «Сегодня у нас в гостях Ельцин». И все, кто был в этом огромном зале, зааплодировали.

Пожалуй, кульминацией дня стали обед и лекция в Совете по внешним сношениям. Нас предупреждали, что от этой встречи с деловой элитой Нью-Йорка во многом будет зависеть встреча Бориса Николаевича с Президентом Бушем.

Встречал сам Дэвид Рокфеллер, и на лифте вместе с Ельциным они поднялись наверх, а я с редактором журнала «Тайм» остался внизу. Тут же стояли накрытые столики, очень аппетитно сервированные, но на сей раз без крепких на-питков.
Лекция должна была состояться на втором этаже, в небольшом старинном зале, рассчитан-ном на 150 человек. Но публики, пожелавшей встретиться с советским лидером, собралось го-раздо больше. Поэтому и в фойе, и в библиоте-ке, находящейся напротив зала, расставили дополнительные стулья, которые мгновенно были заполнены. Все двери - настежь, чтобы отовсюду было слышно, что происходит в зале. Со мной рядом сидел какой-то пожилой госпо-дин, который признался, что за все его 60-лет-нее посещение этого клуба, он никогда не видел такого многочисленного собрания.

Дэвид Рокфеллер представил Ельцина как оппозиционера Горбачева, что, однако, не по-мешало присутствующим зааплодировать. Мой шеф был настроен по-боевому. Для него, чем больше народу и чем острее вопросы, тем уве-реннее он себя чувствует. Был один вопрос что называется в лоб: почему, дескать, вы выступа-ете против Горбачева и тем самым вносите рас-кол в стране? Он ответил: это здесь, в США, так нежно относятся к Горбачеву, а у нас о нем другие, разные мнения. И Ельцин стал объяс-нять прописные для нас истины. Что перестрой-ка началась без стратегии и что начинать ее надо было с перестройки самой партии. У нас все еще господствует тоталитаризм, который душит всякую инициативу и мешает обществу дви-гаться вперед.

Когда встреча закончилась, никто из присут-ствующих не хотел расходиться. Среди собрав-шихся были Дуэйн О. Андреас - председатель Совета правления и исполнительный директор фирмы «Арчер Даниэл Мидланс» и советско-американского торгового и экономического со-вета; Роберт Бернстайн - председатель Совета правления и президент издательства «Рандом Хаус инк»; Том Брокоу - ведущий и редактор-администратор вечерней передачи известий «Эн-би-си Найтли Ньюз»; Кеннет Дам - вице-президент по юридическим вопросам и внеш-ним сношениям корпорации Эй-би-эм; Памела Харриман - председатель общественного дви-жения «Демократы на 1980-е годы», член наци-онального комитета партии демократов; Джоэл Мотлей - вице-президент фирмы «Лазар Фрорес энд Ко» и многие другие.

Во время встречи произошел любопытный эпизод. Кто-то из присутствующих спросил: что Ельцин привез в Америку? То есть, с каки-ми идеями, предложениями он приехал в Шта-ты? И он, не моргнув глазом, ответил: «Обо всем, что я с собой привез, я скажу самому Бушу. У меня есть, что сказать вашему Пре-зиденту и, я думаю, ему будет интересно встретиться со мной». Этими словами Борис Николаевич всех заинтриговал.

Экман, который находился рядом со мной, воскликнул: «Все в порядке, ваш шеф обеспе-чил себе встречу с Бушем». И переводчик Гарри Колтер тоже поздравил меня: «Радуйтесь, Лев, что вы работаете с таким человеком. Он, кажется, убедил этих людей и обеспечил себе встречу с нашим Президентом».

От Рокфеллера мой шеф вышел «триумфа-тором». Он весь сиял. Но радоваться особенно было некогда: через двадцать минут его ждала прямая телепрограмма «Час новостей ведущих Макнила и Лерера». Число телезрителей - от пяти до семи миллионов.

За интервью в США платят, и Б. Н. Ельцин в этом смысле не был исключе-нием. Однако от каждого его выступления имел свой процент и Джим Гаррисон, спрессовавший программу своего «раба» Ельцина до последней степени. Легко сопо-ставить его график работы: в 14.15 интервью на ТВ, а уже в 17.00 - лекция в институте Гарримана при Колумбийском университете. К нему мы подъехали на машинах, затем под-нялись по очень широкой (напоминавшей нашу Потемкинскую в Одессе) лестнице, ведущей к величественному старинному зданию. На ступенях - сотни студентов, которые встречали московского гостя бурным ликованием. Столь теплый прием растрогал Бо-риса Николаевича, и он уже готов был пренебречь программой и начать выступление прямо на площадке перед университетом. Попросил даже через переводчика организовать внешнюю радиотрансляцию. Здесь уже находились пред-ставители ведущих телекомпаний и вели пря-мой репортаж. Ельцин чувствовал себя в род-ной стихии - московского митинга... Но вскоре пришел представитель администрации и сказал, что лекция все же должна состояться в зале университета.

Встретили Ельцина президент Колумбий-ского университета Майкл И. Соверн и профес-сор политических наук директор института Гарримана Роберт Легволд. Ельцин подчинил-ся и вошел в зал, где уже находился мэр Нью-Йорка и многочисленная публика. Это было гигантское помещение необыкновенной красо-ты. Побывав в таком святилище хоть раз, чело-век наверняка задумается о смысле жизни и смысле просвещения.

Лекция продолжалась около двух часов и, на мой взгляд, была одной из лучших лекций Бо-риса Николаевича в Америке...
Затем состоялся ужин в «Речном клубе», на котором председательствовал Дэвид Рокфел-лер и собралось много именитых гостей (в том числе: Пол Баралан - руководитель програм-мной деятельности, фонд имени Форда; Анто-нина Бунс - исполнительный директор фонда Сороса; Колин Кампбелл - президент фонда имени братьев Рокфеллеров; Уэйл Грин - советник фонда семьи Рокфеллеров; Дейвил А. Хамбург - президент корпорации имени Карнеги в Нью-Йорке, и еще несколько президен-тов).

В Балтимор мы вылетели на частном само-лете, предоставленном в наше распоряжение Дэвидом Рокфеллером. В половине двенад-цатого ночи мы уже были в университе-те Дж. Гопкинса.

Вернуться к оглавлению
Политика на сломе эпох